Дыхание Диомида, отдающее мятой, плавно перетекает ко мне в рот. Под напором парня я расслабляюсь и позволяю Диомиду перехватить мой язык. Живящая влага поцелуя придаёт мне уверенности, и вот я уже крепко обнимаю новенького, обхватив его руками за крепкую шею… Мне так этого не хватало. Мне казалось, что я умерла душой после предательства Миши. И вновь меня спас новенький. Вновь именно он вдохнул в меня жизнь, с которой я уже попрощалась вчера днём. Он, он, только он… Я не могу жить без него. Не могу, и всё тут.
Расслабляюсь. Сейчас мне меньше всего хочется думать об окружающем меня мире. Сейчас есть только я и он…
Новые ощущения захватывают меня полностью. Ловлю себя на мысли, что первый наш поцелуй с Диомидом был… не таким. Сейчас я позволяю ему всё и понимаю, что наш поцелуй — не просто физический контакт. Это нечто большее, нечто более высокое. Нечто таинственное и прекрасное. Это нелегко объяснить на словах. Это можно только почувствовать.
Наконец, мы отрываемся друг от друга. Я испытываю смешанные чувства — от страха за содеянное до радости и, на удивление, счастья… Новенький проводит по моим волосам рукой и бережно целует меня в макушку. Я прижимаюсь к груди парня и слышу гулкое биение его сердца. Потом отрываюсь и вновь целую новенького в губы…
Тишину вокруг нас разрезает звонок с шестого урока. До моего слуха доносится гвалт выбегающих из соседних кабинетов школьников. А я всё стою рядом с новеньким и не могу оторваться от его губ. Таких обжигающих и вместе с тем таких нежных и мягких…
Постепенно хватка новенького слабеет, и я уже не чувствую его колена, примыкающего к моей ноге. Внутри поселяется странное ощущение. С одной стороны, мне так здорово от произошедшего, а с другой я готова убежать на край света от сжигающего душу чувства стыда.
Внезапно я слышу хлопок двери. Мозг срабатывает мгновенно, и я, оторвавшись, наконец, от Диомида, судорожно выглядываю из-за его корпуса. Никого. Может, сквозняк?..
— Ты очень классно целуешься, Русалочка, — отвлекает меня голос новенького. Я поворачиваю голову и вижу пылающие щёки Диомида и его горящие глаза. Диомид наклоняется и целует меня в губы: так нежно, заботливо… После он берёт с парты рюкзак и, бросив на меня взгляд, выходит из кабинета…
Диомид
Покидаю класс с неописуемым чувством кайфа по всему телу. Так вот оно как бывает, когда целуешься с тем, кого любишь… Ведь это гораздо больше, чем контакт тел. Это единение душ, и это так здорово, что словами не передать.
От моей ненависти к Русалочке не остаётся и следа. Теперь передо мной стоит другая задача — реабилитироваться. Надо доказать Эле, что я люблю её по-настоящему. И перестать, в конце концов, кидать тупые, никому не нужные понты.
Придя домой, падаю на кровать и, потягиваясь, ощущаю растекающееся по телу чувство изнеможения. Вспоминаю наш с Элей поцелуй. Какая она всё-таки… необыкновенная. Не зря говорят: только от любви человек становится добрее, лучше, чище душой. Осталась лишь одна маленькая деталь: надо как-нибудь рассказать Эле о том, кто я такой. А, может, не стоит? Что моё признание изменит в моей и в ее жизни? Вдруг Эля после этого возненавидит меня? Надо подумать над этим… Но потом. Сегодня я просто счастлив. И не хочу ничего иного.
Глаза мои закрываются, и я проваливаюсь в глубокий сон. И даже в этом далёком, неведомом человеку мире я думаю об Эле и громко, изо всех сил кричу ей:
— Я люблю тебя!
***
На следующий день прихожу в школу за пятнадцать минут до начала уроков. Эли ещё нет. Зато прочие лица, я бы даже сказал, «морды», вылупляют на меня глаза. После неприятного разговора с Настей во мне поселилось ещё большее чувство презрения к ней. Как же с ней дружит Эля? Ведь Ерёмина такая… гм… двуличная что ли. Прям как ты, добавляет мозг.
Встряхиваю головой. Почему я беспокоюсь о Ерёминой, в конце концов? Я всем своим видом показал ей, что она мне безразлична. А «на правду обижаться нельзя, даже если она горькая».
До звонка остаётся пять минут. Но Эли до сих пор нет. С тревогой в душе оглядываю одноклассников. Девчонки, прикрываясь ладонями, шепчутся, а ребята с большим любопытством рассматривают что-то в телефонах.
Не выдерживаю и подхожу к стоящей неподалёку кучке одноклассников. Те, заметив меня, резко убирают телефон.
— Что вы там смотрите? — грозно спрашиваю я, хмурясь. Но те молчат.
— Хотите проблем? — грубо говорю я и засучиваю рукава свитшота.
— В-вот… — заикаясь, протягивает мне телефон Сидоренко. Я смотрю на экран, и… сердце моё разрывается на части. Передо мной фотография, на которой я целую… Элю…
Эля
