Главная улица полностью

– Ах, искусство! Да, конечно. Я люблю искусство. Искусство прекрасно. Но, в конце концов, не все ли равно, с какой пьесы нам начать? Важно другое, чего никто из нас сегодня не коснулся: как употребить вырученные деньги, если у нас будут сборы? Мне кажется, лучше всего было бы купить на них в подарок школе полный комплект лекций Стоддарда о путешествиях.

– Вайда, милая, простите меня, – печально протянула Кэрол, – но этот фарс… Я думала, мы выберем что-нибудь настоящее. Вот, например, «Андрокл» Бернарда Шоу. Читал кто-нибудь из вас эту пьесу?

– Да. Хорошая вещь, – сказал Гай Поллок.

Тут, к общему удивлению, заговорил Рэйми Вузерспун:

– Я тоже знаю ее. Чтобы приготовиться к сегодняшнему заседанию, я прочел все пьесы в публичной библиотеке. И мне кажется, миссис Кенникот, что вы… не уловили антирелигиозной идеи, скрытой в этом «Андрокле».

Мне кажется, что женский ум слишком невинен, чтобы понимать всех этих безнравственных писателей. Я и не думаю критиковать Бернарда Шоу. Я знаю, что он очень популярен среди образованного общества Миннеаполиса. Но все-таки… насколько я могу судить, он прямо неприличен! Он говорит такие вещи!.. Во всяком случае, было бы крайне опасно показывать эту пьесу нашей молодежи. Мне кажется, что пьеса, оставляющая после себя неприятный привкус и не содержащая никаких высших откровений, является не чем иным, как… как… Одним словом, это не искусство. Да!.. Но я как раз нашел пьесу вполне нравственную и содержащую ряд замечательно забавных сцен. Я вдоволь посмеялся, читая ее. Она называется «Сердце его матери», и в ней говорится о молодом человеке из колледжа, который попадает в компанию вольнодумцев, кутил и тому подобных людей. Но в конце концов влияние матери…

Хуанита Хэйдок насмешливо перебила его:

– Ах, глупости, Рэйми! Бросьте вы это влияние матери! Выберем лучше что-нибудь действительно первоклассное. Я думаю, нам нетрудно было бы получить право на постановку «Девчонки из Канкаки`». Вот это пьеса так пьеса! В Нью-Йорке она шла одиннадцать месяцев подряд!

– Это будет очень здорово, если только не слишком дорого обойдется, – задумчиво сказала Вайда.

Голос Кэрол был единственным, поданным против «Девчонки из Канкаки`».

При ближайшем знакомстве «Девчонка из Канкаки`» произвела на Кэрол еще более неблагоприятное впечатление, чем она ожидала. Там изображалась деревенская красотка, добивающаяся оправдания своего брата, облыжно обвиненного в подлоге. Для этой цели она отправляется в Нью-Йорк, становится секретаршей миллионера и наперсницей его жены и в конце концов, произнеся убедительную речь о вреде богатства, выходит замуж за их сына и наследника. Фигурировал там также комический конторский мальчик.

Кэрол понимала, что Хуанита Хэйдок и Элла Стоубоди обе претендуют на главную роль. Она отдала ее Хуаните. Хуанита расцеловала Кэрол и с апломбом восходящей звезды изложила комитету свой взгляд на искусство: «В пьесе нам нужен юмор и перец. В этом американские драматурги могут заткнуть за пояс всех старых европейских тугодумов».

Кэрол предложила и комитет утвердил следующий состав действующих лиц:

Джон Гримм, миллионер – Гай Поллок.

Его жена – мисс Вайда Шервин.

Его сын – д-р Гарвей Диллон.

Его конкурент – Рэймонд Вузерспун.

Подруга миссис Гримм – мисс Элла Стоубоди.

Девчонка из Канкаки – миссис Гарольд Хэйдок.

Ее брат – д-р Теренс Гулд.

Ее мать – миссис Дэвид Дайер.

Стенографистка – мисс Рита Саймонс.

Конторский мальчик – мисс Миртл Кэсс.

Горничная в доме Гримма – миссис Кэрол Кенникот.

Постановка миссис Кенникот.

Мод Дайер была недовольна своей ролью.

– Может быть, конечно, я и выгляжу такой старой, что гожусь в матери Хуаните, хотя на самом деле она на восемь месяцев старше меня, но мне вовсе не так уж хочется, чтобы все это видели и замечали…

Кэрол упрашивала ее:

– Что вы, милая! Да вы обе выглядите точно одних лет. Я выбрала вас, потому что у вас такой чудный цвет лица. Под пудрой и в парике все лица кажутся вдвое старше, а мне непременно нужно, чтобы мать была очаровательна.

Элла Стоубоди, эта почти профессиональная артистка, была уверена, что ей дали маленькую роль из-за интриг завистливых соперниц. Поэтому она все время колебалась между саркастическим весельем и христианской покорностью.

Кэрол попробовала намекнуть на то, что пьеса много выиграла бы от кое-каких сокращений, но все участники возопили, и никто, кроме Вайды, Гая и ее самой, не захотел поступиться ни единой строчкой. Пришлось от этой мысли отказаться. Она утешала себя тем, что многого можно достигнуть хорошей режиссурой и декорациями.

Сэм Кларк похвастал Драматической ассоциацией в письме к своему школьному товарищу Перси Брэзнагану, председателю «Велвет мотор компани» в Бостоне.

Брэзнаган прислал чек на сто долларов. Сэм добавил от себя еще двадцать пять и принес этот фонд Кэрол, радостно восклицая:

– Нате! При таком начале вы проведете все дело с блеском и треском!