В Морском Ведомстве роль, отдаленно напоминающую роль генерального штаба, исполнял Военно-Морской Ученый Отдел — но особой нужды в оперативном или каком-либо ином планировании как-то не ощущалось: операция "Босфор" была разработана так, что лучше не бывает, а других морских войн руководящий флотом генерал-адмирал и его подпевалы из министерства не ожидали. Флот существовал для ценза, карьеры и — для великого князя — казенных сумм, которые можно тратить на собственные нужды. Ещё в числе центральных учреждений были Канцелярия, Адмиралтейств-Совет, Главный Морской Штаб в два отдела, ВМУО и личного состава, Главное Гидрографическое Управление, Главное Управление Кораблестроения и Снабжения, Морской Технический Комитет в пяти частях — Артиллерийская, Судостроительная, Механическая, Минная и Строительства береговых зданий — и Главное Военно-Морское Судное Управление с Главным Военно-Морским Судом. А также Управление Главного Медицинского Инспектора Флота, Отдел по делам Эмеритальной кассы МорВеда и Архив Морского Министерства.
В результате реформы ситуация поменялась зеркально. Отныне существовал объединенный Имперский Генеральный Штаб, главной задачей которого было перспективное планирование — не только сухопутных и морских операций, но и вообще всех сил и средств, выделенных Империей для
И напросившись вольнослушательницей на занятия Николаевской академии.
Желание Императрицы — закон для её подданных. Пусть даже и желание, и Императрица — такие странные, что дальше просто некуда. Но даже последняя собака из аппарата бывшего ГУГШ знала, кому она обязана высшим счастьем — избавиться от мелочной бюрократической опеки сбрендивших на "экономии" канцелярских крыс, давным-давно променявших честную службу "под погонами" на тепленькое местечко в Министерстве…
Генеральный Штаб Вооруженных Сил Российской Империи включал в себя и подчинял себе три основные части — квартирмейстерскую, Инспекторат и Управление. Последние две были объединены под крышами Главных Штабов — ГШСВ и ГМШ, Сухопутных Войск и Морского. Оба они являлись структурами, жестко подчиненными ИГШ.
Взаимоотношения между "победителями", каковыми считались "фазаны"-генштаби-сты, и "побежденными", в роли которых пришлось выступить "чернильницам" из министерских канцелярий, были далеки от идеала. Но Высочайший приказ, четко расписывающий права и обязанности каждой инстанции, не оставил ведомственным бюрократам выбора. К тому же вновь назначенные министры не имели ни авторитета, ни связей в высоких сферах — на посту военного министра авторитетнейшего генерала Ванновского сменил мало кому известный за пределами военных кругов генерал Куропаткин, а Морское ведомство вместо Чихачева возглавил столь же малоизвестный адмирал Асланбеков.
По новому уложению оба министерства были подчинены ИГШ и входящим в него Главным Штабам, а единственной их обязанностью отныне была администрация всякого рода. Проще говоря — добывание и распределение денег. Чтобы подчеркнуть этот "чисто административный" статус, начальники получили указание на службу надевать мундиры не офицерские, а чиновные. И хотя это означало повышение — для Куропаткина, всего лишь генерал-лейтенанта, аж на два ранга, поскольку чин Имперского Министра по Табели относился ко II классу… Но новые "чиновники" восприняли это крайне негативно.
Как и их "товарищи по несчастью", те, что в свое время выбрали не строй, а "теплое местечко": только в одной Канцелярии Военного Ведомства в "штатское" состояние были обращены одиннадцать (!) генералов и двадцать пять офицеров. Блистательные полковники и капитаны, внезапно превратившиеся в каких-то СОВЕТНИКОВ и СЕКРЕТАРЕЙ, хором взвыли. Но было поздно.
Собственно Имперский Генеральный Штаб делился на пять главных управлений, подчиненных пяти пронумерованным генерал-квартирмейстерам, два отдела, три службы и отдельное Центральное управление: отделы "организации ГенШтаба" Ц-1, ведающий вопросами организации работы и внутреннего порядка в Генеральном Штабе и управлением Корпуса Генштабистов, и "общевойсковой боевой подготовки" Ц-2, занимавшийся отработкой взаимодействия родов войск от бригады и выше, а во время войны также обобщением и распространением нового опыта в боевой подготовке войск и командного состава действующей армии и армии резерва — если это не проводилось по линии отдельных родов войск, а касалось общевойсковых соединений.
