В их задачу входили все сферы, связанные с боевой подготовкой отдельных родов войск и специальностей, в первую очередь — разработка Уставов и наставлений, контроль за их точным осуществлением и соответствием обстановке и обобщение боевого опыта. А также и постоянный надзор за тем, чтобы оружие и вооружение войск полностью соответствовало требованиям как уставов, так и времени.
В состав МГШ вошли ГУКиС, МТК и Медицинское и Юридическое Управления. Это из старого состава. В связи с передачей в ведение флота морских крепостей со всеми их службами, включая артиллеристские батальоны и крепостную пехоту, созданием подразделений Морской Пехоты и другими новшествами в структуре ВМС пришлось создавать и управления для них.
Генерал-инспекторов в ВМС не было, но начальники Управлений ("Эскадренного Боя", "Войны с Торговлей" и "Береговой Обороны") и отделов — Броненосцев, Крейсеров, Торпед и торпедных Кораблей, Мин и минных заградителей, Береговой и корабельной Артиллерии и прочих — должны были выполнять фактически те же функции.
Таким образом процедура — в идеале — выглядела следующим образом.
Генеральный Штаб имеет полные, подробно разработанные планы операций на случай абсолютно любой войны. Даже самой маловероятной. А также он имеет планы перспективного развития вооруженных сил — исходя из ПРИОРИТЕТНЫХ возможностей. То есть, скажем, в данный момент наиболее вероятна война с державой X, в то время как войны с державами Y и Z считаются несколько менее вероятными. Россия, превосходя державу Х в некоторых отношениях, во многих других уступает. Что нужно сделать для того, чтобы военные возможности России более соответствовали военным возможностям державы Х — в этом квартале? В этом году? В следующем году? В ближайшие пять лет?
Далее — Главные Штабы. Эти имеют дело с реальностью. С тем, что УЖЕ ЕСТЬ. Их задача — обучение. Выработка и закрепление ТАКТИКИ и РЕФЛЕКСОВ: первое означает действие отдельных частей и их соединений, а второе — действия отдельного бойца. Здесь пишут наставления и уставы, стремясь к тому, чтобы обучение войск наиболее соответствовало имеющимся возможностям. И жестко контролируют процесс обучения, стремясь к тому, чтобы каждый солдат в любой напряженности бою действовал именно так, как ДОЛЖЕН. А не как ему в голову взбредет. И чтобы подразделения и части, от роты до полка, действовали, как единое целое.
Министерства же имеют дело с тем, чего постоянно нет. С деньгами. Их задача — финансирование. Те самые перспективные планы, разработанные Генеральным Штабом, воплощаются именно здесь. Строительство дорог и крепостей, казарм и арсеналов, заказ патронов, винтовок, сапог, шинелей, котелков, артиллерийских орудий, колючей проволоки, пороха, снарядов, взрывчатки… и ещё десятков тысяч вещей. И каждая мелочь здесь может стать РЕШАЮЩЕЙ. Ну, по крайней мере, очень значимой. Не заикаясь даже о боевом снабжении — винтовки, патроны, снаряды, пушки, пулеметы, колючка… Тут все ясно. Про "снарядный кризис" 1915-го года не слышали только глухие. И про винтовки, которых уже весной 1915 года пришлось закупать за границей, тоже все знают.
А вот история не такая громкая. О… сахаре.
Солдат должен получать свою норму сахара — сколько-то там стаканов сладкого чаю. В полевых условиях — соответствующее количество чайного листа и сахара. Просто, понятно, удобно. И очень полезно — в холод, дождь, в полном воды окопе… Так вот, в 1916 году он этот, положенный ему сахар, получать перестал. Причем, что самое смешное, сахар в стране был. Его было даже довольно много. Но это был НЕ ТОТ сахар — песок, а не рафинад. Не ясно? Кусковой, пиленый сахар солдат может завернуть во что-нибудь, положить в карман, и после боя выпить чай с сахаром — растворив или вприкуску, это уж как душа желает. А куда и как он денет четверть фунта сахарного песку?
Тяжелый, властный обскурантизм Ванновского, поставленного покойным Императором прежде всего для того, чтобы найти опору политике "контрреформ", привел к тому, что в российской военной науке, и без того сильно ослабленной многолетним господством "гатчинских" плац-парадных взглядов, изначально унаследованных Александром I и Николаем I от своего покойного батюшки, а затем воспринятых и "творчески развитых" воспитанными с 1801 по 1856 годы генералами и офицерами, воцарилась рутина. Опыт Русско-Турецкой войны совершенно не был использован и пропал даром, отразившись лишь в мелочах. В генеральских головах царили погубившая в 1877–1878 году российскую победу на Балканах отрядная система, а поддерживаемая рутинерами религия "резервов" и "заслонов" служила ей теоретическим обоснованием. Проект нового полевого устава лежал под сукном уже лет пятнадцать. А учитывая, что средний возраст командующих военными округами, будущих командующих армиями и фронтами Действующей Армии, несколько превышал шестьдесят лет…
