Рождение первого ребенка, дочери, названной Ольгой — практически никак не отразилось на императрице. Ольга не оставила следов ни на фигуре, ни на планах государыни: уже через пять дней после родов Александра Федоровна оправилась достаточно, чтобы принять участие в тренировке фрейлин. А спустя две недели она выехала в Санкт-Петербург — наводить порядок в ГАУ и министерствах.
Спустя еще два дня в Царское пожаловали гости — и это, пожалуй, было для Елки самым ответственным экзаменом. Не в том смысле, что самым сложным или, упаси Боже, решающим. Просто лично значимым. В конструировании, испытаниях и доводке тех образцов, что будут нынче представлены экзаменаторам, она принимала личное участие — в отличие, скажем, от того же немецкого 75-мм легкого пехотного орудия le JG-18, краткое описание которого она спихнула ГАУ под обозначением "3-дм батальонной гаубицы". Там была просто страничка вытащенного из памяти текста, табличка тактико-технических характеристик и две нарисованных от руки картинки, максимально точно воспроизводящих иллюстрации из справочника.
А эти вороненые "детишки" были знакомы ей каждой своей пружиной, каждым узлом и механизмом. На заводике не хватало ещё почти трети необходимого оборудования, и хотя мастера были подобраны из тех Левшей, что способны блоху подковать, но иногда даже и этого оказывалось недостаточно.
Ручная штучная работа, весьма почитаемая среди ювелиров, на строгом языке военной промышленности называется кустарщиной.
Да что там говорить — многие детали и узлы оказывалось невозможно переставить с одного изделия на другое, изготовленное по тем же самым чертежам! Благодаря этому каждая вылезшая неполадка все больше индивидуализировала мертвое железо — и теперь среди изделий одного и того же образца не было и двух совершенно одинаковых.
Оружейный отдел — как и весь артиллерийский комитет в целом — "состоял из старейших и опытнейших работников российского оружейного дела". Среди них были и участники венгерского похода 1849 года, и герои севастопольской обороны, и участники русско-турецкой войны… Высокий, седой как лунь профессор Эгерштром шутил, что он представляет в Оружейном отделе древнюю историю, когда русская армия была вооружена кремневыми и капсюльными ружьями, генералы Ридигер и Чагин являются представителями средней истории, когда в России появились первые казнозарядные винтовки, полковник же Мосин со своей трехлинейной магазинной винтовкой — это уже новая история.
А грядущую новейшую историю предстояло воплотить молодым поручикам, вытащенным Елкой из глубин памяти и безвестности. Пока — безвестности. Потому что одного из них звали Владимиром Григорьевичем Федоровым — и нелегко же было найти во всей России одного-единственного нужного тебе В.Г. Федорова, если тебе о нем не известно ни черта, кроме инициалов! С Федором Васильевичем Токаревым было чуть полегче — в книге, посвященной автоматическим пистолетам России, о нем было вполне достаточно, чтобы его поиск не занял и нескольких дней. Но сейчас будущий создатель знаменитых ТТ и СВТ был двадцатичетырехлетним рукастым парнем, всего четыре года назад закончившим оружейное отделение Новочеркасской военно-ремесленной школы — пока Елка определила его в помощники Федорову, который вместе с ещё несколькими молодыми офицерами и рабочими "доводил до ума" ручной пулемет. Официально же он получил погоны урядника лейб-гвардии Уланского Её Величества полка и должность помощника начальника службы вооружений этого полка.
"Оборотной стороной огромного опыта, сконцентрированного в ГАУ, было то, что человек в семьдесят лет не имеет уже, естественно, той энергии и инициативы, которые бьют ключом в более раннем возрасте — многих членов комитета уже тянуло на покой". И это в то время, когда проведение в жизнь необходимых Армии и Империи изобретений и мероприятий в условиях доминирования в России безликих бюрократов и слабовольных либералов "было сопряжено с большими трудностями, требовало необычайной настойчивости и сил".
Вдобавок организация работ по военным изобретениям и усовершенствованиям в России была поставлена просто… омерзительно. Из-за системы "крохоборческой экономии" штат Артиллерийского Комитета был ужат до последней возможности, и расширить его не удавалось — не было средств. Немногочисленные работники крутились, как белки в колесе, но все равно ни черта не успевали, дела по большей части шли самотеком, потому что присматривать за ними у работников АК не было ни сил, ни времени…
Один тот факт, что до перевода ОСШ в Царское Село и создания ЦСМЗ и механических мастерских АУЦ в распоряжении оружейного отдела АК вообще не было экспериментальной базы — никаких проектно-конструкторских бюро, экспериментальных лабораторий и опытных заводов, вообще ничего! Опытные экземпляры производились на одном из оружейных заводов — что, конечно, облегчало (хотя и не слишком) последующее массовое производство. Зато опыты это задерживало дико.
