<p>В парк уходят поздние трамваи…</p>В парк уходят поздние трамваивместе с телом доктора Живаго.Если ты внутри ещё живая,удержись от гибельного шага.Я пою о пионервожатой,полюбившей юного плейбоя.Современной, вовсе не зажатой,упорхнувшей в небо голубое.Я пою про то, что аморалкана моих глазах происходилаи в итоге всех на свете жалко —лето, осень, Гену-крокодила.За стеклом я замечаю лица —медсестра, физрук, математичка.Много лиц, и каждое стремитсяобъясниться наскоро по-птичьи.Сизые клокочущие голубинад зернистым следом чьей-то снеди.Вот смотри, я разбиваю колбу:ничего в ней нету, кроме снега.<p>Поскользнулись на проспекте…</p>Поскользнулись на проспекте,искупались в луже.Дальше будет хуже, бейби,будет только хуже.Съели серые пельмени,вредные к тому же.Скоро грянут перемены,снова будет хуже.Рукавицы, малахаине спасут от стужи.Говоришь, что жизнь плохая?Будет только хуже.Дальше брюки будут шире,а тропинки уже.Цены выше, вина вшивей.Дальше будет хуже.Побредём ещё, однако,да посмотрим вчуже,что там дальше, после знака«дальше будет хуже»?Что там встретятся за люди,что там за эпоха?Если дальше что-то будет,то уже неплохо.<p>Об одиноком человеке…</p>Об одиноком человеке,который к людям всё тянулсяи в прошлом, и в текущем векено никуда не дотянулся.Об одиноком психопате,сутулом, как гипотенуза.Бывал он в клубах и на пати,но до людей не дотянулся.Ходил с топориком и ломом,ножи оттачивал искусно.Он стал внутри себя огромным,но до людей не дотянулся.Теперь в нём всё: вокзалы, скверы,отделы голубиной почты,и люди самой разной верывозникли, как грибы, из почвы.Он стал внутри себя Китаем,где тесно птицам, рекам, людям.И мы с тобой в нём обитаеми столько лет друг друга любим.<p>Мы встретились у сквера Каннегисера…</p>Мы встретились у сквера Каннегисера,где на углу китайский ресторан.Как ветерок факирствует над листьями,так у китайцев кухня вся – обман.У них одни диковины да специи,нетопыри летают над столом.А здесь образовали род трапециидве улицы, идущих под углом.По краешкам рябины блещут бисером,желтеют липы в красных орденах,а в середине с мёртвым Каннегисеромбеседуют вороны в кожанах.Мы встретились, но мы не познакомились,нас развела воздушная стена.Мне разглядеть мешает тумбы коновязь,кто ты на деле – он или она.Нет никого у сквера Каннегисера,студенты разбежались к девяти,а мы стоим на расстояньи выстрелаи выстрелу пора произойти.<p>2. Волшебный возница</p>
