— Слава Богу, ты прибыл, Билли! Это была кошмарная ночь, — раздался голос, который я узнал. Это был Дес, штаб-сержант горной роты, который, как и Маггер, был одним из немногих военнослужащих эскадрона «А», которых я знал лично. Однако то, что он сообщил мне дальше, подтвердило мои худшие опасения относительно патруля «Альфа Один Ноль», хотя и не особо удивило.
— Я уж было собирался отправиться самостоятельно со своими ребятами и нашими собственными четырьмя машинами, — признался он. Дес был одним из самых надежных и опытных людей в полуэскадроне патруля, но, как я понял из последовавшей за этим вспышки гнева, его исключили из процесса принятия решений. Более того, судя по всему, он искренне не одобрял курс действий, принятый бывшим командиром патруля и Пэтом. Однако у меня не было времени выслушивать всеобщее недовольство — до рассвета нам предстояло пройти пятьдесят километров по довольно негостеприимной местности, поэтому я положил руку ему на плечо и тихо сказал:
— Рад тебя видеть, Дес. У нас будет возможность обсудить все это завтра, обещаю тебе. Но сейчас могу сообщить, что здесь произойдут серьезные изменения. Как я уже сказал Пэту, теперь это новая игра — и мы должны быть позитивными.
Как раз в этот момент подошел Маггер и доложил, что заряды на месте. Я тут же крикнул Пэту:
— Хорошо, поехали!
Взревев двигателями, наша колонна — восемь сто десятых «Ленд Роверов», три мотоцикла и машина обеспечения «Унимог» — двинулась в путь, оставив позади более или менее исправный «Газ» и трех очень мертвых иракских офицеров.
В моем «Ленд Ровере» было не до разговоров. Маггеру, который ехал по труднопроходимой местности без света, требовалась вся его концентрация, чтобы следовать за машиной впереди и следить за камнями и ямами, а третий член экипажа, наш задний пулеметчик Гарри, в этом грохоте не мог расслышать сам себя. Я был занят предстоящей задачей, бесконечно перебирая в уме проблемы, с которыми мы столкнулись. Но были и положительные моменты. После прибытия бурнусов настроение у людей, во всяком случае, временно, поднялось. Но я знал, что с точки зрения морального духа, чтобы вернуть это подразделение в наилучшую форму, потребуется гораздо больше, чем несколько теплых одеяний из козьей шерсти. Кроме того, комментарии Деса встревожили меня гораздо сильнее, чем я готов был признать. Моральный дух в этом подразделении, казалось, находился на самом дне. Гордость и уверенность людей — и даже, как я выяснил, их вера в Полк — оказались чертовски подорваны. Большинство из них на самом деле были позитивными парнями и рвались в бой, но нерешительность их командира очень расстраивала. Именно мне предстояло поднять их настрой и заставить патруль работать профессионально и эффективно.
Тем не менее, я отправился сюда не на пикник, говорил я сам себе, и не на экскурсию по Ираку. Я был отправлен командиром, чтобы разобраться в ситуации, и именно это мне нужно было сделать, как бы я не хорохорился.
Помимо того, что я теперь являлся командиром полуэскадрона, я также был командиром одного из двух его подразделений, «Альфа Один Ноль». Поскольку патруль был разделен, я понимал, что для выполнения самых сложных и опасных заданий я буду использовать ребят из своего подразделения. Вследствие этого, «Альфе-20» было суждено играть вспомогательную роль на протяжении всего времени, пока мы находились в тылу врага, что, в свою очередь, означало, что у них не будет возможности проявить как свое мастерство, так и свое величие, ни заслужив похвалу, которая сопутствует и тому, и другому. Возможно, это было очень несправедливо по отношению к тем из них, кто был первоклассным солдатом, но это было естественным результатом того, что я командовал как одним из подразделений, так и всем патрулем.
Патруль «Альфа Два Ноль» возглавлял штаб-сержант Пэт, хотя и под моим общим руководством. Тем не менее, мое решение управлять всеми и принимать все решения самостоятельно, что стало ясно из моего разговора с Пэтом, означало, что я не буду обращаться за советом к своему заместителю. В этом, как мне казалось, и заключалась ошибка предыдущего командира. Сначала он поинтересовался мнением большинства сержантов, а когда выяснил, кто из них выступает за тот курс, который ему самому хотелось принять, то сосредоточился только на них — и главным образом на Пэт. Дес, которого по его манере поведения и мировоззрению я знал как крайне позитивного человека, явно говорил командиру патруля не то, что тому хотелось услышать. Дес хотел идти вперед, выполнить задание, и, если понадобится, разобраться с врагом. Его же командир склонялся к тому, чтобы сдерживаться.
