Летчики Королевских ВВС из 47-й эскадрильи[106] действительно были блестящими специалистами. Большинство из них до того, как их перевели в спецназ из-за небольших медицинских проблем или чего-то столь же тривиального, являлись летчиками-истребителями, летавшими на «Харриерах», «Торнадо», «Ягуарах», «Буканирах» и других боевых самолетах. Они и их экипажи были отличными парнями; они также отличались исключительной храбростью. Дайте им короткую, узкую полоску едва ровной земли, и эти герои точно посадят на нее «Геркулес». Никогда и нигде я не встречал таких людей, как они. Они прилетали, почти касаясь земли и сажали этих огромных монстров на траву, гравий, грязь, даже на замерзшее озеро — на что угодно, что было достаточно длинным, широким и более или менее ровным.
Для ночных полетов взлетно-посадочную полосу мы размечали сами. На каждом конце и в середине полосы устанавливались маяки — это все, что требовалось этим летчикам, чтобы сесть в глуши, выгрузить или забрать людей или снаряжение, развернуться и снова подняться в воздух.
Вечером я отправил часть своей группы на разведку к северо-западу от нашего местоположения, а Пэта и часть его группы — на северо-восток. Нашей задачей было найти подходящую посадочную полосу для C-130 и, если нам повезет, попытаться определить и оценить деятельность противника в этом районе. Должно быть, это была счастливая ночь, потому что примерно через двадцать километров мы наткнулись на заброшенный аэродром; и что еще лучше, он даже не был отмечен на карте. Как и десятки других, он, вероятно, был построен во время ирано-иракской войны и заброшен после перемирия.
Ночь была ясной, на небе не было ни облачка, и хотя Луна была совсем маленькой, светила она очень ярко. Заросшая травой взлетно-посадочная полоса резко выделялась в лунном свете и выглядела как протертый горохово-зеленый ковер. Мы с Питером прошли по всей ее длине, чтобы убедиться, что она ровная и без ям, а затем сели на центральной линии, чтобы выкурить по сигарете. После того, как мы некоторое время молча курили, он, ухмыляясь, произнес, глядя на меня:
— Если подумать, то это на самом деле довольно причудливо. Вот мы сидим посреди травяной взлетно-посадочной полосы, в глубине Ирака, и курим сигарету. И здесь нет никого, кто обратил бы на это внимание, кто остановил бы нас или проверил бы наши документы. Довольно сюрреалистично, на самом деле — но это чертовски приятное чувство.
Я понял, что он имел в виду, хотя попадание в странные ситуации в отдаленных местах — это настолько неотъемлемая часть жизни в САС, что я бы, наверное, даже не задумался об этом, если бы он ничего не сказал.
Ранним утром следующего дня, успев полюбоваться на новую, еще строящуюся автостраду, которая вскоре заменит основной маршрут снабжения из Аммана, мы вернулись на место нашей дневки, где я оставил половину наших сил с «Унимогом» и несколькими «Ленд Роверами». Мы ждали возвращения Пэта. Он вернулся перед самым рассветом и сообщил, что его подразделение обнаружило только одно подходящее для посадочной полосы место, которое в любом случае придется расчищать.
Заброшенный аэродром представлялся нам лучшим вариантом, поэтому я связался по радио со штабом, чтобы сообщить точные координаты, которые затем будут переданы летчикам C-130. Как только эта небольшая задача была решена, я смог уделить время планированию дальнейших действий. В ту ночь, 5-го февраля, я намеревался снова двинуться дальше на север и занять позицию вблизи основного маршрута снабжения, чтобы мы могли начать наблюдение за передвижениями противника по нему — включая, как я надеялся, и передвижения мобильных пусковых установок ракет «Скад».
Утро 6-го числа застало нас на позиции вблизи основного маршрута снабжения № 3. Моросил дождь, было жутко холодно. Вокруг нас простиралась грязно-серая пустыня, усеянная низкими темными холмами и огромными серыми валунами. Она выглядела очень негостеприимной — и точно так же ощущалась. Рано утром, когда я пытался немного поспать под «Ленд Ровером», меня разбудил Гарри, мой радист.
— Извините, что разбудил вас, босс, но вас вызывает штаб. У них для вас срочное сообщение.
— Небось, опять какая-то рутина, — проворчал я, выкатившись из-под машины и, пошатываясь, вставая на ноги.
Но когда я закончил его расшифровку, сообщение оказалось совсем не таким, как я ожидал.
Патрулю «Альфа Один Ноль» приказывалось проникнуть и уничтожить пункт управления и наведения «Скадов», известный под кодовым наименованием «Виктор Два», и выполнить задание не позднее 06:00 утра пятницы, 8-го февраля — чуть менее чем через тридцать девять часов. Мы должны были вывести из строя основное оборудование связи и волоконно-оптические кабели, находящиеся в укрепленном подземном бункере. Пункт управления, расположенный прямо на основном маршруте снабжения, находился в важном перевалочном районе, используемом гражданскими машинами, и оборонялся минимальными силами противника — согласно приказу, там находилось около тридцати солдат.
