Но если нам и не суждено было войти в полковую летопись как участники великой битвы в Вàди Тубале, то мы могли, по крайней мере, отметиться в чем-то другом — в дополнение к уже замечательному, если не сказать безумному, подвигу по доставке припасов наземным путем на вражескую территорию. Присутствие такого количества бойцов Полка, а также колонны снабжения и ее сопровождения в иракском вàди заставило меня призадуматься.
Я решил провести собрание сержантов. В нашей родной казарме такие собрания — «мессы» или «молитвы» — обычно проводятся каждый месяц, и как полковой сержант-майор я автоматически являлся их председателем. Однако, поскольку сержант-майором полка я стал только в первую неделю декабря, и в тот момент мы были заняты сначала подготовкой к переброске в Персидский залив, а затем и фактическим развертыванием в зоне боевых действий, времени для созыва первого собрания я не нашел.
Я подсчитал, что среди людей, находившихся сейчас в вàди, было по меньшей мере тридцать сержантов, и этого было более чем достаточно. Поэтому первым моим действием, после того как мы припарковали свои «Ленд Роверы», было отправиться на поиски сержанта-квартирмейстера полка, Гэри, который, помимо того, что отвечал за материально-техническое обеспечение, являлся Президентом комитета собрания. Как обычно, я нашел его у одного из 4-х тонников, поглощенного чем-то, связанным с его любимыми запасами. Мы пожали друг другу руки, и я сказал ему:
— Гэри, я собираюсь провести «молитву».
Его глаза расширились.
— Ты с ума сошел! — Произнес он.
— Нет, я абсолютно серьезен. Собрание состоится сегодня в полдень на склоне вон того холма, — и я указал на покрытый сланцами участок вàди, который не так круто поднимался к вершине скалы.
В 12:00 того же дня, 16-го февраля 1991 года, тридцать пять военнослужащих сержантского состава, включая меня как председателя и Гэри как президента, собрались на скалистом склоне. Сержанты и уорент-офицеры сидели в ряд по двое, а мы с Гэри стояли лицом к ним и вели собрание. Если не считать обстановки и того факта, что у каждого человека была с собой винтовка, все происходило примерно так же, как на любой «мессе» на Стирлинг-Лэйнс. После обычных благодарственных голосов мы перешли к главному предложению — потратить до 20 000 фунтов стерлингов на новую кожаную мебель для столовой на протяжении следующих двух лет. Затем было решено, что следующая «месса» состоится в апреле, а на Рождество члены клуба должны будут присутствовать в парадной форме, но без медалей и без гостей. Были согласованы и приняты к сведению решения по различным мелким вопросам, касающихся помещений, а также был подготовлен протокол всего собрания, который записали в тетрадь, чтобы потом отвезти ее в Херефорд и напечатать должным образом.
Начнем с того, что некоторые из ребят были напуганы. Собравшись на склоне, они посчитали, что их вызвали на какое-то военное совещание, во время которого им расскажут подробности крупного наступления с участием эскадронов «А» и «D». Поэтому, когда я объявил об обычном собрании сержантов, они с трудом восприняли это. Я видел, что некоторые из них сочли эту идею безумной, и, вероятно, едва могли дождаться, когда вернутся к своим товарищам и начнут смеяться от души. Но надеюсь, что по итогу все они поняли цель моего поступка. В разгар крупнейшего военного участия Великобритании на Ближнем Востоке со времен Второй мировой войны, в ста пятидесяти километрах за линией фронта — прямо на заднем дворе Саддама — в САС следили за тем, чтобы жизнь продолжалась как обычно. По сути дела, мы показывали, что ни один диктатор не может нарушить нашу жизнь настолько, чтобы пришлось отказаться от привычного распорядка дня. Или, если говорить по-другому, мы с остервенением заявляли: «Выше голову!»
Я также считаю, что проведение собрания показало, что у Полка все еще есть свой стиль. Генерал Шварцкопф, «Штормовой Норман», как его прозвали в СМИ, заявил, что мы проявили больше удали и щегольства, чем все войска, о которых он когда-либо слышал, и сказал, что будет гордиться тем, что ему разрешили подписать протокол нашего собрания. Что касается генерала де ла Бильера, он сообщил, что для него большая честь служить с парнями, которые смогли продемонстрировать такой уникальный стиль в разгар войны, и тоже изъявил желание подписать протокол. В итоге — помимо меня и Гэри, как это было принято обычно — протокол подписали наш командир, заместитель директора спецназа, генерал-лейтенант сэр Питер де ла Бильер и американский генерал Норман Шварцкопф. Также следует отметить, что каждый пункт, согласованный на совещании, после нашего возвращения в Херефорд был исполнен.
