Да, вот они все, сложенные горкой на нижней полке: потрясающие погребенные сокровища, за которыми они и явились. Несколько золотых предметов: маленькие статуэтки животных, узорчатые шкатулки, украшенные самоцветами мечи и кинжалы; нитка черных ониксовых бусин; маленький треугольный череп какого-то неведомого существа; пара запечатанных свитков. Ближе к голове лежало что-то маленькое и округлое, накрытое черной тканью, теперь посеревшей от пыли, видимо, тот самый магический хрустальный шар. У ног, между фляжкой с пробкой в форме собачьей головы и тусклой оловянной чашей, лежал в стеклянном сосуде атласный кошелек. А рядом – черная сумочка, застегнутая бронзовой пряжкой. Вплотную к телу покоился церемониальный меч, длиной чуть ли не с сам саркофаг, а рядом с ним – посох из почерневшего дерева, гладкий, без украшений, если не считать набалдашника в форме пентакля в круге.
Даже Китти, не обладающая дарованиями остальных, ощущала, какая сила исходит от этих предметов. Воздух вокруг них буквально вибрировал.
Мистер Пеннифезер внезапно выпрямился.
– Так, за дело! Откройте сумки и держите их наготове. Сейчас мы все это заберем.
Он взглянул на часы – и ахнул.
– Почти час ночи! Мы и так уже потратили слишком много времени. Энн, вы первая.
Он перегнулся через край саркофага и стал брать вещи обеими руками.
– Вот. Они египетские, если я не ошибаюсь… Вот кошелек… Осторожнее, вы! Рюкзак полон? Так, хорошо. Стенли, теперь твоя очередь…
Пока они опустошали саркофаг, Китти стояла в сторонке, расстегнув рюкзак и безвольно уронив руки. Тревога, которая охватила ее, когда она обнаружила тела, накатила снова. Девушка все посматривала то в сторону фальшивой стены, то назад, в сторону входа, и по спине у нее ползали мурашки, воображение рисовало страшные картины. Тревога сопровождалась еще и растущим разочарованием. Никогда еще ее идеалы
– Китти! Сюда!
Стенли и Ник наполнили свои рюкзаки и отошли в сторону. Была ее очередь. Китти подошла. Мистер Пеннифезер наклонился глубже прежнего, его голова и плечи исчезли внутри саркофага. Он ненадолго вынырнул, передал ей маленькую погребальную урну и горшочек, украшенный змеиной головой, и снова наклонился.
– Вот! – Его голос откликнулся странным эхом внутри саркофага. Возьмите плащ… И посох тоже. Это все для благодетеля мистера Хопкинса, который… уфф! … который нам так хорошо подсобил. Нет, отсюда не дотянусь… Стенли, не будете ли вы так любезны достать вон те вещи?
Китти взяла посох и запихала плащ на дно рюкзака. Она слегка вздрогнула, коснувшись холодной и немного сальной на ощупь ткани. Она видела, как Стенли повис на краю саркофага, перегнулся внутрь – ноги его мелькнули в воздухе. Мистер Пеннифезер, стоявший напротив, прислонился к стенке, вытирая лоб.
– Еще чуть-чуть осталось, – пропыхтел он.
Стенли, вероятно от избытка энтузиазма, потерял равновесие и кувырнулся внутрь саркофага, уронив на пол свой фонарь. Раздался глухой удар.
– Дуралей! Если ты что-нибудь разобьешь…
Мистер Пеннифезер нагнулся и заглянул в саркофаг, но ничего не увидел – внутри было темно. Снизу доносился шорох – Стенли неуклюже ворочался внутри.
– Вставай, только осторожно! Смотри, не повреди хрустальный шар.
Китти подняла фонарь, валявшийся на каменном полу, вполголоса бранясь на бестолкового Стенли. Он всегда был олухом, но свалиться в саркофаг – это уже из ряда вон, даже для него. Она перебралась через расколотую крышку и подняла фонарь над саркофагом, но тут же отскочила назад – так внезапно и пугающе вынырнула оттуда голова Стенли. Кепка сползла ему на лицо, совершенно заслонив его.
– Оп-ля! – воскликнул Стенли мерзким визгливым голосом. – Экий я неуклюжий!
– Ты что, сдурел, так пугать? – вскипела Китти. – Мы тут не в игрушки играем!
– Поживей, Стенли! – сказал мистер Пеннифезер.
– Ах, извините! Виноват!
Но Стенли, похоже, вовсе не чувствовал себя виноватым. Он даже не поправил кепку и из саркофага вылезать не спешил.
Мистер Пеннифезер начинал сердиться.
– Вылезай, мальчик, – воскликнул он, – а не то я тебя палкой огрею!
– Вылезать? Сейчас, сейчас вылезу!
И с этими словами голова Стенли глупо задергалась из стороны в сторону, словно под музыку, которую слышал только он один. Потом, к ошеломлению Китти, голова исчезла из виду и секунду спустя с хихиканьем вынырнула снова. Похоже, эти действия доставляли Стенли ребяческое удовольствие: он повторил это движение, сопровождая его нечленораздельными возгласами и воплями.
