Глаз идола [сборник] полностью

— Как только вы, ребята, проберетесь в пещеру, Фиббс выключит все прожекторы, и вы будете в темноте дожидаться солнца, точно так, как в описании Дугласа. Меньше возможностей привлечь… э-э-э… нежелательное внимание.

Дядюшка Гилберт подмигнул, развернулся и спустился по съемному трапу на палубу катера, где было полно народу. Мы с Табби последовали за ним, а фраза «нежелательное внимание» крутилась в моем мозгу. Внезапно я страстно захотел поскорее оказаться под водой. Никогда не любил ждать.

Фиббс ждал приказа. Хасбро, в парусиновых штанах, закатанных по щиколотки, широкополой соломенной шляпе с низкой тульей, подбрасывал уголь в топку, из которой валил дым. Сэр Гилберт прокричал что-то своему механику, огляделся, кивнул с видимым удовлетворением и направился обратно к трапу на палубу паровой яхты. Там столпилась часть команды, стоял гвалт, четверо моряков с пиками охраняли воображаемые границы. Голова капитана Дина виднелась над картечницей Норденфельда — этот морской волк был на свой лад не менее кровожаден, чем пираты.

Я посмотрел на Сент-Ива сквозь один из иллюминаторов покачивавшегося на шлюпбалке колокола, закрепленного цепью, по которой был пропущен воздушный шланг — для нас источник и воздуха, и давления, хотя, если всё пойдет как надо, нам вряд ли понадобится что-то, кроме небольшой подпитки свежим воздухом; или амбра там есть, или ее нет. Переговорная трубка тянулась рядом со шлангом. К верху колокола изнутри крепилась большая механическая клешня, которую можно было как опустить в воду, так и убрать внутрь аппарата. В этот момент манипулятор находился в воде. Вот он поднялся со сжатыми когтями-пальцами, затем растопырил их и снова сжал — Сент-Ив осваивал управление. Металлические когти были скрыты под толстыми накладками, чтобы не повредить наш приз. В палубу катера, как раз под колоколом в походном положении, было встроено круглое стекло — я заметил под суденышком проплывающую рыбу, — глядя в него, Фиббс мог найти амбру и нацелить нас на нее.

Мне подумалось, что человеку свойственно принимать на веру совершенно невероятные вещи, но не всякому и не всегда. В общем, вход пенни, выход фунт — много десятков тысяч фунтов, если ты Гилберт Фробишер. На некоторое время распрощавшись с Табби, я залез в колокол по короткой лесенке, которую втянул за собой, и уселся на обитое кожей сиденье напротив Сент-Ива, поставив ноги на подставку; механическая клешня висела над нашими головами. На стенке были закреплены две длинные медные обзорные трубы — приспособления, позволявшие заглянуть непосредственно под колокол. В аппарате было прохладно и сыро, давление слегка закупоривало уши, равномерно гудел двигатель. Мы с Сент-Ивом могли слышать друг друга вполне отчетливо.

— Полагаете, эта штука там будет? — спросил я.

— Нет, — ответил профессор. — Представить, что она лежит в углублении среди камней, которое было ее гнездом, совершенно невозможно. Индейцы уронили ее, и, скорее всего, ее подхватило прибоем, а потом унесло в открытое море. Я не слишком озабочен поисками серой амбры, Джек, хотя, конечно, это любопытный феномен. Однако что до ее цены, то покупка и переоборудование «Нэнси Доусон» таким экстравагантным образом поглотили куда больше, чем стоит любое подводное сокровище, даже если оно еще лежит там, где его видели сорок лет назад, что, ясное дело, только уменьшает вероятность находки. Полагаю, мы просто на каникулах.

Колокол дрогнул и принялся раскачиваться на шлюпбалке, я вцепился в одну из ручек возле иллюминатора справа от себя.

— Мне тоже кажется, что мы тут на каникулах. Или не совсем так. На посылках? — сказал я Сент-Иву. — Я не о Гилберте Фробишере — он истинный джентльмен. Но я чувствую, что мне вся эта затея совсем не нравится. Я не суеверен, однако в этом месте есть нечто чертовски странное, нечистое. Вулканом этого не объяснить.

— Разделяю твою оценку и думаю, что Джеймс Дуглас чувствовал то же самое.

— Вообще он был всего лишь мальчик, — возразил я. — Я-то, полагаю, перерос такие страхи.

— Ерунда, — ответил Сент-Ив. — В последние годы мой разум изменил своему прежнему рациональному взгляду на вещи, и я обнаружил, что придаю теперь куда большее значение тому, что мы ошибочно именуем предрассудками. Помнишь название острова?

— Санта-Луска, — сказал я, — не путать с Санта-Лусией.

— Название интересно само по себе. Мне оно попадалось в описаниях этой части мира, но многие его объяснения были откровенно сказочными. Представления Гилберта об острове отчасти коренятся в местных легендах, хотя, возможно, он не знает об этом, просто пытается описать свои ощущения, как и ты.

Темный полукруг пещеры приближался, солнце искрилось на поверхности бухты, а небо мрачнело от дыма и вулканического пепла. «Нэнси Доусон» стояла на якоре в изрядном расстоянии от нас — дальше, чем я думал.

— О каких описаниях вы говорите? — спросил я.