Глаз идола [сборник] полностью

— Кажется, я нашел лезвие алебарды, — сказал Сент-Ив. — Его возраст — несколько веков. И оно неплохо сочетается с тем, что добавлено в коллекцию месяц или два назад.

— Точно, — подхватил я. — «Коллекция» — отличный термин. Очень похоже на детскую сокровищницу, только на дне моря. Что вы об этом думаете?

— Я ничего не могу в этом понять, Джек. Рационального объяснения нет.

— Тогда иррациональное?

— Некоторые разумные существа собирают приглянувшиеся им предметы и складывают в избранном месте.

Идея казалась странной до безумия, но весьма логичной. К моему изумлению, я обнаружил, что мои сомнения и страхи практически улетучились, сменившись жадным любопытством. Мое восхищение Гилбертом Фробишером выросло до небес.

— Понятно, что нам надо забрать амбру, — сказал я, — но, по-моему, следует оставить на месте всю остальную коллекцию.

— Согласен, — ответил Сент-Ив. — Жаль, мне не пришло в голову прихватить с собой что-то, что можно оставить взамен. А так это банальное воровство.

Профессор сосредоточенно манипулировал механической клешней, опуская ее к амбре; когти-пальцы были разжаты. Работал он с бесконечным терпением и сосредоточенностью, не до конца доверяя накладкам из каучука и стараясь не повредить размягченную океаном сферу. Захват наконец сомкнулся на ней, и я выдохнул — оказывается, я задерживал дыхание, не сознавая того. Манипулятор стремительно втянулся в колокол, поднимая по пути песок и мусор со дна и обнажая другие сокровища, вроде нескольких человеческих черепов; впрочем, рассмотреть что-либо в вихре песка за колеблющимися морскими перьями было сложно. Захваченная амбра проплыла перед моими глазами и повисла внутри купола. Вся операция прошла сверхъестественно гладко.

— Она у нас, — проговорил Сент-Ив в трубку дрогнувшим голосом, вряд ли характерным для праздного каникуляра. Мы всплывали, морское дно уходило вниз.

— Стоит выпить по бокалу за успех, — сказал я, кивнув Сент-Иву. В этот миг крупная длинная тень мелькнула за иллюминатором, и я мгновенно пожалел о своих словах, которые явно были преждевременны. Тень обернулась черной тушей акулы-молота, поразительно крупной, около девятнадцати-двадцати футов длиной. Тварь уткнулась в кольцо камней, содрогнулась и поплыла дальше. Неужели это владелец, подумал я, странного клада? И что он предпримет, когда обнаружит, что коллекция потревожена? Я осознал, что вокруг снова темнеет, потому что солнце пересекло щель и двинулось дальше.

— У нас тут интересная акула, мистер Фиббс, — проговорил Сент-Ив в переговорную трубку, и наш подъем ускорился. Акула, изогнувшись, опять нырнула и направилась прочь от нас, а затем повернула и снова лениво поплыла ко дну. Поверхность океана казалась кошмарно далекой и очень быстро исчезла из виду, когда пещера наполнилась сумраком.

— Конечно, внутри колокола мы в безопасности, — сказал я, когда хищная тварь оказалась почти под нами. Последовал резкий рывок, а затем она рванулась вверх на невероятной скорости, ее глаза по сторонам этой странной, сплющенной кувалды, бывшей ее головой, сулили смерть. Я завопил, вскидывая ноги на сиденье и распластываясь по стенке. Сент-Ив проделал то же самое, но молча. Чудовище вырвалось из воды, и его голова и туловище практически заполнили колокол, огромные челюсти лязгнули, продемонстрировав ряды треугольных зубов. Кувалдообразный нос врезался в манипулятор, подбросив шар амбры кверху. Сент-Ив выбросил руку, чтобы придержать его, а я возблагодарил гравитацию — акула под своим весом рухнула вниз.

Вскоре мы повисли над водой, наконец в безопасности; кран поднимал нас всё выше и выше, рев двигателей терзал наши уши. Затем послышался глубинный гул, заглушивший даже этот шум, и воздух снова наполнился обломками, отскакивавшими от алюминиевой оболочки колокола. Нас тряхнуло, а затем Фиббс с лязгом опустил аппарат на палубу, ходившую ходуном. Якоря уже шли наверх, и Хасбро снова споро швырял уголь в оранжевое устье топки. Фиббс, цветными флагами семафоривший о нашем успехе на яхту, видимо, собирался оставить нас в колоколе, где мы находились в относительной безопасности и не путались под ногами. Катер тронулся, волна от винта ударила в стенки грота, птицы поднялись с гнезд, и мы вырвались наружу, на открытый воздух и солнечный свет, весьма, надо сказать, тусклый из-за дымного неба цвета свежей ссадины. Валуны катились по крутым склонам утесов и вздымали брызги, падая в море вокруг нас.

Еще одна хорошая отрыжка, подумал я, вспомнив дурацкую шутку сэра Гилберта. Похоже, рядом оказался вулкан с серьезным расстройством желудка. Был отлив: ряд скал, закрывавший бухту, выступал на три фута из мутной, цвета сепии воды, солнце мерцало сквозь вонючий дым, окутывавший вулкан, плюющийся камнями, золой и пеплом, словно ввязываясь в битву. К счастью для нас, выброс уходил главным образом по ветру, хотя одному богу было известно, как долго продержится наша удача.