Глаз идола [сборник] полностью

Теперь грозовые тучи быстро нагоняли нас, и можно было видеть темные полосы сильного ливня, обрушившегося на реку и земли вдали. Зрелище было примечательное: день, в соответствии с метафорой, разделялся на тьму и свет. Подстегнутые надвигавшейся непогодой, мы подхватили свой багаж и загрузили его в карету четверкой, под управлением того же мертвецки бледного, но крепкого и верного кокни по имени Боггс, вступившегося за нас несколько недель назад в Лаймхаузе. За всё время путешествия я ни разу не вспоминал о нем, но был сердечно рад увидеть его снова. Мы поставили драгоценный ящик на сиденье, забрались в карету, захлопнули дверцу и тронулись, втроем внимательно осматривая улицы в ожидании возможного противника. Билли Стоддард и его пираты были за пределами этого мира, но оставался загадочный Люциус Ханиуэлл. Дядюшка Гилберт считал его безупречным. Но, как отметил Хасбро в наш первый вечер в картохранилище, плохих парней в команду яхты мог подсунуть только мистер Ханиуэлл, втершийся в доверие к сэру Гилберту, изощренному в бизнесе, но отчаянно доверчивому к своим друзьям или тем, кого считал таковыми. Хасбро держал под сюртуком заряженный пистолет и был готов пустить его в дело, если нам станут угрожать. Мне никогда не нравилось огнестрельное оружие, заряженное или нет, — совсем как ядовитые гадюки, — но таланты Хасбро по части стрельбы не раз спасали мне жизнь, и потому меня даже радовало, что носить пистолет ему не мешают никакие предрассудки.

А вот тревожило то, что Гилберт телеграфировал своим друзьям-биологам, сообщив им, что мы везем первое чудо мира природы. Ханиуэлл, естественно, решит, что речь идет о серой амбре, и догадается, что Стоддард и его негодяи проиграли. Соответственно, нам стоит ожидать новых атак. Тут я напомнил себе, что покончил со спрутом и скоро покончу с амброй. Так что, подумал я весело, пусть мистер Ханиуэлл полюбуется моей, э-э-э, спиной. Мы проскакали Уоппинг и под темнеющим небом выехали к реке за Тауэром и Лондонским Пулом, поглядывая, как там поживает баржа с Фробишерами и их грузом. Вволю налюбовавшись редкой красоты видами, мы направились вдоль Темз-стрит к Блэкфрайарзу, а затем намеревались проехать мимо Святого Павла и дальше, через Ньюгейт и Чипсайд. Темз-стрит, как известно, огибает набережную у Блэкфрайарза, что подарило нам последний грандиозный вид на Темзу и южный берег, дополненный нашей баржей, севшей на мель и увязшей в грязи по самые уши; буксир тщетно старался вытащить ее. Пройдут часы, пока вода снова поднимется и судно высвободится.

Сент-Ив посигналил Боггсу придержать лошадей, и тот натянул вожжи, когда вдоль мостовой оказалось незамощенное место. Оно было почти у края, и левое переднее колесо жестко ударилось о бордюр, карета дернулась и встала. Богато убранное ландо, следовавшее за нами с двумя или тремя пассажирами и двумя другими на запятках, свернуло, избегая столкновения, и кучер проорал ругательство. Мы открыли дверцу и выбрались наружу, радуясь, что остались живы. Колесо осталось на оси, но явно погнулось в ступице, — меньшая из наших неприятностей, как мне показалось. Сент-Ив достал из-под сюртука пистолет и вручил его кучеру.

— Берегите груз, мистер Боггс! — крикнул он. — Награда будет щедрой, если содержимое прибудет неповрежденным!

Боггс сумрачно кивнул, дождь лился с полей его шляпы, и он дотронулся рукояткой кнута до золотых инициалов на дверце кареты, словно говоря, что знает, кто его хозяин и как быть верным долгу. Ближайшая лестница спускалась к реке сорока футами дальше по течению от того места, где завязла баржа. Мы поспешили туда, и с верха лестницы увидели яростную суету на палубе. Гилберт жестикулировал и кричал, а несколько человек, включая Табби, увенчанного своей шляпой удачи, сгрудились у передних грузовых дверей. За этим наблюдали несколько зевак с набережной и верхнего края моста Блэкфрайарз, надеявшихся, что баржа доставит им еще какое-нибудь развлечение.

Долгая задержка могла стать смертельной для спрута, и меня захлестнула жалость к огромному созданию, увезенному из его любимых тропических вод. Это был гадкий поступок, совершенный как из алчности, так и из научного любопытства, однако расплатится за игру в Гаммельнского крысолова не только Гилберт Фробишер, но и бедняга осьминог. Я чувствовал себя вымотанным и напомнил себе, что мы втроем с Сент-Ивом и Хасбро не сдвинем баржу даже на полдюйма. Нашей задачей было привезти серую амбру на Треднидл-стрит, и чем скорее она окажется в безопасности, тем лучше.