Глаз идола [сборник] полностью

— И как нам это сделать? — спросил я уже наверху, но ответа не было, потому что в этот момент треснул пистолетный выстрел, затем второй. По пути от верхних ступеней лестницы к улице мы увидели, что ожидавшая нас карета Гилберта Фробишера выкатывается на мостовую. Боггс хлестал кнутом вправо и влево, а в другой его руке дымился пистолет Сент-Ива. Какой-то человек лежал на мостовой, раненый или мертвый. Второй цеплялся за поручень, лошади шарахались, и карету мотало по брусчатке. Двое хватались за уздцы, пытаясь увести лошадей в незаметный проезд, ведущий к Паддл-Док, уворачиваясь от кнута. Пятый карабкался на верх экипажа, видимо добираясь до сумок, притороченных сзади на подставке. С воинственными криками мы помчались вперед. В этот момент взобравшийся на козлы налетчик выдернул кнут из руки Боггса и швырнул прочь. Боггс развернулся, прицелился и выстрелил негодяю в лоб. Тот рухнул на мостовую, раскинув руки, но его компаньон на крыше вцепился Боггсу в волосы и плечо, рванул и, сбросив с козел, перескочил туда и схватил вожжи, его сообщники немедленно оставили в покое лошадей и залезли в салон. Мы почти добежали до кареты, когда она резким рывком, несмотря на побитое колесо, загромыхала в сторону Куин-Виктория-стрит с ее лабиринтом перекрестков и переулков, где так легко затеряться. Табби и я пустились в погоню.

По пути следования угнанного экипажа, футах в пятидесяти отсюда, стояло ландо с кучером-грубияном, давеча разминувшееся с нами у выбоины. Бородатый мужчина в пенсне и шляпе-хомбурге высунулся в окно и глянул назад, в нашу сторону. Похоже, кроме него, внутри никого не было, хотя несколько минут назад там сидело несколько человек.

— Смотрите! — завопил я, указывая туда. — Клянусь богом. Люциус Ханиуэлл!

Это была не догадка, а вполне обоснованное предположение. Мы с Табби поднажали, но еще пересекали улицу, когда карета дяди Гилберта проскочила мимо ландо, которое сразу же выехало на мостовую; через пару минут оба экипажа исчезли за поворотом. Всё произошло стремительно — у меня куда больше ушло времени на рассказ.

Мы вернулись туда, где лежал на дороге оглушенный бедняга Боггс. Хасбро и Сент-Ив уже проверили ему пульс и осмотрели набухающую шишку. Героический кучер сэра Гилберта пребывал в беспамятстве, и после краткого обмена мнениями мы оставили его умелым костоправам в Апотекариз-Холл, а сами под стихающим дождем направились к Динз-Корт. Там находился надземный вход в поперечный тоннель через сток Флита, и мы надеялись, что сумеем спуститься по железной лестнице до сточного русла и не утонуть в процессе.

Однако Табби слишком нервничал, чтобы спокойно следовать этому плану, и донимал нас вопросами.

— Когда мы заберемся в сток, куда после? Вверх или вниз?

— Пока не знаю, — ответил Сент-Ив. — Может, мы найдем ответ на стенах — слизь или еще что-то подскажут, куда пополз спрут. К сожалению, все эти речные стоки — кошмарный лабиринт, путаница туннелей и каналов, тянущихся на восток, к Уолбруку, и на запад, к Тайбёрну, не говоря уже о нижних уровнях с их переходами с одного на другой. Есть, конечно, шанс, что тварь сочтет подземные газы непереносимыми и будет вынуждена вернуться в реку.

— Помоги Бог дяде Гилберту! — выдохнул Табби с несвойственной ему нотой отчаяния в голосе. Мне пришло в голову, что парню предстоит унаследовать изрядное состояние дядюшки, и, однако, он без сомнений готов умереть, спасая жизнь старику, — факт, удваивавший мою решимость оказать обоим Фробишерам хоть какую-то помощь, хотя каждый уходивший миг уменьшал наши шансы найти Гилберта вовремя, чтобы успеть спасти его.

Обычно на Куин-Виктория-стрит могут спокойно разъехаться два экипажа, однако сейчас улица представляла собой сплошной затор. Из-под колес проползавших в обоих направлениях повозок летела жидкая грязь. Мы проталкивались между ними вверх по Сент-Эндрю-Хилл, догадываясь о причине. И наши предположения оправдались: посреди улицы, на боку, собрав вокруг себя толпу зевак, лежала карета сэра Гилберта, колесо отлетело и пробило витрину лавки мясника. Неподалеку стояло и брошенное ландо; оставленные на произвол судьбы лошади фыркали и нервно переступали с ноги на ногу. А наш ящик с амброй продолжал путешествие — его тащили три негодяя, перемещавшиеся теперь пешком. Словоохотливые зеваки рассказали нам, что парни из кареты вели себя грубо, и никто не рискнул с ними связываться, кроме разъяренного мясника, который в итоге оказался в нокауте. Бородача же в хомбурге и пенсне, пассажира ландо, никто не видел.