Сидящий на валуне Христос был изможден и мрачен, стиснутые руки свидетельствовали не столько о внутренней борьбе, сколько об охватившем его отчаянии. Лохматый, бледный, босой, он выглядел настоящим оборванцем в своем драном плаще, надетом поверх линялого хитона. Молясь, Христос, скорее всего, покрывал голову, как это было принято у древних иудеев, но теперь накидка была отброшена на спину. Последняя ночь прошла, занималась желтая заря, а Всевышний так и не откликнулся на глас вопиющего в пустыне. Вокруг него простиралась бескрайняя безжизненная равнина, усеянная камнями, которые вопреки утверждению зилота Симона не запели осанну во славу онемевшего Христа. Неподвижный, словно изваяние, он казался воплощением скорби. Одинокая живая душа в мертвом царстве. Сколько тысячелетий потребуется, чтобы окружающие валуны и скалы обратились в прах, освободив место росткам, тянущимся к небу? Этого не ведал ни Христос, ни притаившийся рядом… Сатана собственной персоной.
Чтобы увидеть его, нужно было склонить голову влево или повернуть изображение на девяносто градусов против часовой стрелки.
Дьявол притаился на переднем плане, обратившись в огромный камень за спиной Христа. Когда Галатей обнаружил это впервые, он смотрел на князя тьмы как бы снизу вверх, видя перед собою прежде всего массивный затененный подбородок, а потом уж прочие черты: криво открытый рот, широкий нос, крохотные глазки, оттопыренное ухо. Это был гримасничающий дьявол, однако при развороте на сто восемьдесят градусов в обратном направлении он мигом прекратил кривляться, набросив маску уныния и печали, которая, несомненно, пародировала выражение лица Христа. Вместе с тем, несмотря на смиренно приопущенные веки, застывшая физиономия едва сдерживала злорадную усмешку. В изгибе губ таилось лукавство, под плоским, лишенным растительности черепом вынашивались коварные планы, перебитый нос алчно принюхивался к запахам, струящимся над пустыней. Терпения ему было не занимать, этому двуликому каменному истукану. Долго ли сумеет противостоять ему существо из плоти и крови, наделенное, помимо всего прочего, человеческими слабостями и недостатками? И за кем в конечном итоге останется поле битвы? Превратится ли оно в цветущую равнину или на веки вечные останется мертвой пустошью?
Судя по угасшему взору Христа, он был близок к отчаянию. Ему, оставшемуся один на один с могущественным соперником, недоставало веры – веры в себя. Вот чего упорно не желали понять люди. Каждый пекся о спасении только своей собственной души, о сохранности только своей шкуры, нисколько не заботясь о том, как сильно нуждается в поддержке Сын Человеческий. За футбольные команды болели самозабвеннее, чем за него. Подлинные страсти кипели на стадионах и аренах, а не в пропитанных елеем церквях. Фанатики сотворяли себе все новых и новых кумиров, воистину блистательных в сравнении с потускневшими иконами. Перевес был на стороне Сатаны, он отлично знал это и предвкушал победу.
Но жили на земле маленькие, слабые, самонадеянные существа, осмеливающиеся бросать вызов Злу, становясь у него на пути. Никому, даже самому себе не признаваясь в этом, Галатей причислял себя к их числу. Он не мог, подобно герою «Белого солнца пустыни», воскликнуть «За державу обидно», потому что вместо державы ему предлагали телевизионную заставку с флагом, гимном, пасхальной мишурой и красочными военизированными шоу на 9 Мая. Обиды давно прошли, осталась мрачная уверенность, что его, Галатея, просто дурачат вместе с миллионами остальных россиян. А когда он видел перелетающего с саммита на саммит президента, окруженного улыбающимися главами дружественных (о, каких дружественных!) государств, ему виделась отвратительная сцена из детства: подвыпивший доверчивый мужичонка, которого провожают из пивной собутыльники, похлопывают его по плечам и запускают руки в его карманы. Мужичонка, может, и понимал, что его облапошивают, но поделать ничего не мог. Уж очень плотно его обступили, повязали обязательствами, одурачили болтовней о дружбе.
Соратники по беспощадной борьбе с международным терроризмом? Смешно. Нацелив на Россию сотни ракет с ядерными боеголовками, Запад предлагал опасаться не этих ракет, а смертников-одиночек и предводителей мифической Аль-Каиды, периодически запускающих в телеэфир ролики с угрозами прогрессивному человечеству. Но десятки тысяч россиян ежегодно погибали не по вине шахидов. Их обрекали на смерть и вымирание совсем другие люди, ни от кого не скрывающиеся и выступающие по телевидению вполне легально. Массовое уничтожение шло с помощью наркотиков, отравленной водки, фальшивых лекарств, суррогатных продуктов, ядохимикатов, разваливающихся самолетов, бандитских ножей и пуль, холода и голода, посредством неоказания первой медицинской помощи и лишения последней надежды.
