Живым напоминанием – «У Владык не бывает любви»…
Да. У Владык.
- …Зевс, - шептала Персефона, потупив глаза, - он просто… ты помнишь: я говорила тебе, что он всегда берет сразу… Да. Он всегда берет сразу. Он…
Запнулась, будто не в силах выговорить. Покраснела, отвернулась, терзая пальцами край плаща.
Невысказанная ложь – «Зевс взял меня, обернувшись золотым змеем, теперь я беременна от него», - мотыльком носилась по комнате. Геката знала: ложь бывает разной на вкус.
Эта отдавала на языке гранатом.
- Оставь эти ужимки для Гебы и Афродиты, - усмехаясь, шепнула она. – Кто помешал? Твой бешеный?
Персефона вскинулась, взглянула испуганно – и Геката не выдержала, расхохоталась, не таинственно, а во весь голос, всеми тремя ртами (так, этого-то у нее точно ни в какой шкатулке… ни в какой клетушке… это где же в ней проживал этот хохот и откуда он взялся?!). Владыка?! Владыка полез переходить дорогу верховному богу ради женщины? Поставил под угрозу свой мир – Кронид, а как ты вообще отбился от Зевса, или ты все-таки пришиб Громовержца под невидимостью, и у нас теперь новый верховный бог?!
Но нет, молва ведь – испытанное оружие, и Персефона, в глазах у которой – изумление и робкая гордость за мужа – пытается разыграть любовницу Зевса…
- Будь покойна – они поверят. Боги не смирятся с мыслью, что они никогда не осмелились бы на такой поступок. Богини - потому что иначе им придется иссохнуть от зависти, сравнивая его с их мужьями и любовниками… Что?! Я – почти завидую.
Мне б такой щит…
Щит.
- …очаровал их! Принес в наш мир Хаос! Сделал его…
Трехтелая вежливо протягивает великой кубок с нектаром – а то еще подавится Великая Нюкта непривычным и неприличным словом.
Глаза призрачных тел прикрыты. Кладовые – нараспашку.
Он принес в наш мир жизнь, - думает Геката. Не знаю, как. Мнемозина склонна полагать, что это все Персефона-Весна. Но я знаю – я знаю, что еще до его женитьбы у Ахерона родился первенец, и титан, радостный, таскал на руках жену, что Ехидна, безумно захотев семьи, начала поглядывать в сторону Пасти Тартара, слушая грохот, производимый Тифоном… И мои волки начали иначе жаться к ногам.
Не знаю, как. Он не брал ее с собой с поверхности. Наверное, она пришла за ним сама. Подождала, пока он сломает оковы мира и сделает его послушным щенком. И медленно, исподволь начала вступать в свои права.
Геката подавляет смешок, вспоминая, как забавно с ней заигрывал Гермес: глазками-то стрелял! И все сандалии с кадуцеем демонстрировал.
А после ночи пробовал у нее утащить какое-то зелье. Честно признался: напоить Ареса. «А ты знаешь – что оно делает?» - мурлыкнула Геката, увлекая посланца богов на ложе. Тот развел руками: «Вот и узнал бы!»
Три дочери, о великая Нюкта. У меня, у подземного чудовища, теперь три дочери. Мне уже не холодно, о великая Нюкта.
Только крик изредка вырывается из темницы, куда я запираю его. Царапает грудь изнутри. Когда я думаю, что мой враг однажды может не вернуться. Потому что…
- Ты знаешь, – сухо и болезненно шепчет Нюкта, в ее шепоте – отражение тайного страха самой Трехтелой: «Подданные обходятся без Владык. Псы без хозяина издыхают». – Владыки не возвращаются.
Геката молчит и приоткрывает глаза двух призрачных тел.
Из котла, стоящего в одной из комнат ее памяти, ползет вечное предвидение. Как уходя – все время, постоянно, неумолимо уходя! – он останавливается в раздумье.
Под серебристым тополем – чтобы обернуться. Перед тем, как надеть неизменный шлем. За миг до того, как воссесть на трон Олимпа новым Громовержцем.
Он уходит – словно в насмешку над ее стараниями – и, будто издеваясь, он останавливается – и больше Геката не видит ничего – лишь рябь на поверхности зелья.
Владыки не возвращаются, - шепчет рябь, а может, многомудрая Нюкта. Что они имеют в виду – рябь и Нюкта?
Ладонь Трехтелой баламутит зелье, заставляя все предсказания и предчувствия умолкнуть раз и навек.
Геката закрывает кладовые самой себя. И тихо шепчет:
- Владыки – нет.
Но он – отвратительный Владыка, - прибавляет мысленно. И он вернется. Не потому, что он – бешеный и он должен возвращаться. Потому что я найду способ. Я приволоку его обратно в этот мир – с помощью Персефоны, с помощью Таната, с твоей помощью, если нужно будет, о Великая. Я сделаю так, что мой единственный, самый лучший, неумолимый, драгоценный враг никогда не покинет своего трона.
Геката слегка улыбается, мысленно вливает свою решимость в хрустальный флакон, крепко закупоривает и не прячет далеко, чтобы можно было – дотянуться.
Комментарий к Враг мой (Геката)
* Пролопос - указующая пути, эпитет Гекаты
** диплакс - двойной шерстяной платок.
========== Я навещу твой дом (Гестия) ==========
Я все еще не могу отойти и водку пьянствую по поводу окончания трилогии. На исходе праздника захотелось домашности… и вот)Цельно не вышло, потому кусочничаем)
Очаг был сложен из камней. Тесаных, ладно пригнанных, простых. По камням вольно гуляло пламя, трогая их осторожными пальцами. Потом всплескивало ладошками и возвращалось – прогуливаться по ароматным дровам, лить тепло в комнату.
