Поездки на Биологическую олимпиаду МГУ, считавшуюся всесоюзной, организовывали учёные нашего института, причём для нас, учеников Борковской средней школы, первый тур олимпиады проводился в нашем академгородке при участии молодых учёных из столицы: кроме прочих – вирусолога Аркадия Мушегяна, одного из создателей Объединения «Молодые биологи школе».
Сначала нас, членов институтского молодёжного биологического кружка, кто-то сопровождал: первый раз – гидроботаник Александр Григорьевич Лапиров, потом – Роман Яковлевич Братчик, а в последнем классе десятилетки мы съездили в Москву самостоятельно.
В 1983 году я без труда прошёл в третий, финальный тур, получил четвёртую премию и вошёл в число пятнадцати лучших биологов СССР в своей возрастной категории. Соответствующую похвальную грамоту подписали декан биологического факультета, профессор Михаил Викторович Гусев и председатель жюри олимпиады, чл.-корр. АН СССР Михаил Владимирович Горленко. В следующем году я снова получил четвёртую премию и вошёл в число тринадцати лучших биологов СССР в своей возрастной категории. Тогда председателем жюри был энтомолог, доктор биологических наук Геннадий Михайлович Длусский (очередной недюженный выпускник КЮБЗ), который подошёл ко мне в университетском коридоре и зная, что я жду собеседования (третьего тура олимпиады), стал расспрашивать меня, чем я интересуюсь. Выяснив, что спектр моих зоологических интересов широк, и в нём присутствуют насекомые, был несколько огорчён тем, что в моей энтомологической коллекции только бабочки и жуки. «Эх! – говорил господин Длусский, – кругом только бабочкисты и жукисты! А что с другими шестиногими? Они же не менее интересны!» Тогда я ещё не знал, что он всю свою научную жизнь посвятил изучению муравьёв, но шеснадцать лет спустя я несколько раз беседовал с профессором Длусским именно об этих насекомых. Правда по телефону и из другой страны.
Именно в Москве, на Биологической олимпиаде МГУ, Роман Яковлевич Братчик познакомил меня с Евгением Алексадровичем Нинбургом, и «сосватал» в состав XXI беломорской экспедиции ЛЭМБ. Воспитанник господина Нинбурга – Евгений Кирцидели – получил в том году престижную первую премию, а на следующий год – вторую. В те сезоны – 1985-1986 – я в третий тур не прошёл, за что до сих пор собой не доволен. Тогда я уже начинал втихаря покуривать сигареты и пробовать с одноклассником Николаем вино да водку. Мои мысли играли в чехарду и никакие знания на олимпиадах мне не помогали. Всё было обращено к одному: нравлюсь ли девочкам из нашего…
Таким образом, ведя более чем интенсивную жизнь в мире животных и людей, я даже и не заметил, когда закончил среднюю школу.
–Эй, кто-нибудь! Э-гэ-гэййй! Есть тут кто?! – крикнул я изо всех сил, остановившись в более менее светлом месте. – Да где же вы все, чёрт вас побери!
Школа, школа. Помню, как сейчас: у северных окон группа «болельщиков» – девочки и мальчики с замиранием сердца следят, как Серёжа из десятого, старше меня на год, совершенно пьяный, пытается завести свой мотоцикл на футбольном поле. Едва держась на ногах, курчавый, звонкоголосый солист школьного ВИА в конце концов заводит железного коня и, не осознавая того, что твориться «на трибунах», исчезает из поля зрения.
Где все эти «герои» моих десяти школьных лет? Эти «супермены», «самцы-альфа», дерзкие акселераты – крупные, сильные, с гордо носимым пушком на верхней губе и тремя волосинами на груди. Где они с их кулаками, бицепсами, мотоциклами, вином и водкой в четырнадцать, сексом в пятнадцать-семнадцать? Где они с их разбитыми гитарами густо обклеенными овальными переводными портретами фотомоделей из ГДР? Все давно спились, убились в драках и за рулём, пропали на дне, превратились в пыль.
Где все эти Таньки, Катьки, Маринки, Аньки, Алёнки, которые с восьмого класса целовались с парнями в засос на переменах в школе и в подъездах скромных борковских домов, которым не снились домофоны и противоугоны для велосипедов? Где эти сексбомбы восмидесятых и «кандидатки» тех же лет? Отдаются, более или мение охотно, в окрестных лесах залётным «грибникам» да «ягодникам», «рыболовам» да «охотникам» тянущим из городов на своих напомаженных внедорожниках в поисках «острых сельских приключений».
Когда я вернулся из армии, моя бывшая школьная подруга после встречи со мной иронизировала в разговоре со своей одноклассницей: «Он только про армию и говорил! Скукотища!»
Наболело, вот и говорил. Ну, посмеялась, ну, ошиблась в своей простоте, дай ей Бог здоровья.
Армия… Да не армия! – советский стройбат: заключение, рабство, унижение, безправие, невообразимый абсурд. Не могу поверить, что пришлось побывать в такой… заднице, мягко выражаясь.
