Вспомнилось, как однажды договаривался с коллегой встретится в столице: «На Невском?» – спросил я. «Неее, на Тверской!» – ответи он. «Может во Владимир столицу вернём? Оттуда уже и до Киева рукой подать, вот там обрадуются!» – сказал я с улыбкой.
Так и не встретились. Оказалось не по пути.
Вечер
Надо искать сапоги.
Где же я их повесил? Если найду, считай, что я уже дома – очки, телефон, навигатор, эхолот, да что угодно! – кока-кола, бургеры, чикены, наггетсы, фри, цезарь, усилители вкуса и запаха, яблочный пай, маффин, чизкейк, ядрёна Матрёна!
–Полцарства за сапоги! – засмеялся я, чувствуя прилив бодрости. – Эх, пригодился бы сейчас «санапал с ледунками и з зельем»: ружьё, отмеренные заряды и порох. Пострелял бы в воздух, меня бы услышали и пришли на помощь. Или просто – документы проверить. Без разницы.
Несколько часов шёл по краю болота в одном направлении. Внимательно осматривал «шагающие» на встречу деревья, но сапог не нашёл.
Стало вечереть.
Наступило время принимать волевое решение: идти напрямик через топи или разворачиваться и шагать обратно в поисках болотников и заветной тропы.
Присел под деревом подумать и отдохнуть. Вдруг снегири – тонкое, скромное, тихое, нежнейшее
Опять вспомнился «Юный натуралист» и фельетоны Гудкова. Как у него всё просто! Читай себе следы да иди по ним. Рад бы почитать, да не вижу следов!
Подвели вы меня, глаза. Когда же вы так ослабли? Как это случилось? Почему?
Почему, почему – что, тут Клуб Почемучек, что ли?
Не стыдитесь, глаза, нет здесь вашей вины, я сам себя подвёл. Боже мой! Дорогой мой Боже, сколько раз я сам себя подводил! Сколько сделал такого, за что до сих пор стыдно!
«К чему это? Зачем пришло в голову?» – подумал я, уже не слыша снегирей и не видя ничего вокруг: воспоминания обрушились на меня камнепадом.
Стыдно за то, что несколько раз кассир выдал сдачу больше, чем надо, а я, видя это, ничего не сказал. Даже радовался. Позднее бывало по другому: не раз обращал внимание продавца или кассира на то, что сдача слишком велика, но прошлая гнилая радость не забылась, не стёрлась, не смылась!
Стыдно, что в своём животном подростковом неразумии заставлял нервничать своих учителей – академических учёных.
Стыдно, что бывая в доме Трофима Комова и его супруги в городе Воронеже, встречаясь у них с моей мамой и братом, которые «вытаскивали» меня на несколько часов из стройбата, не уделил должного внимания рассказам хозяев – фронтовиков, родителей коллеги моего отца. Они открыли передо мной все свои военные фото-альбомы и многие свои воспоминания, а я не смог должным образом этого оценить.
Стыдно, что вместо того, чтобы как следует учиться в Московском Университете, в который я поступил сразу после освобождения из «армии», я весь первый курс пробренчал на гитаре, охотно распивая вино-водочные изделия в обществе легкомысленных барышень, которые, чтобы «догнаться», пили даже одеколон. В результате – проваленная сессия и отчисление.
Стыдно, что верил в Ельцина.
Стыдно, что с гитарой на перевес, моей сверкающей питерской «Музой», рванул за длинным рублём во все эти встрепенувшиеся «Гнёзда глухарей».
Стыдно, что окунулся в мир «серой» торговли и занялся перепродажей всего и вся, соря шальными деньгами.
Стыдно за наглость, с которой в те проклятые девяностые курил сигары в московских и петербургских такси.
Стыдно, что расхаживал в шёлковых рубашках, когда пожилым соотечественникам не хватало денег на еду.
Стыдно, что проводил время в обществе всякой нечести, сидел с ней за одним столом, вместо того, чтобы встать, развернуться и уйти. В оправдание могу сказать: «Не мы таки, жисть така», – и это будет правильно, но всё равно стыдно!!!
Стыдно, что ради длинного рубля готов был стать даже агентом Гербалайф! Как стыдно делать что-то только для денег!
Стыдно, что после каждого случая с перебором алкоголя обещаю себе, что это в последний раз, но обещания не сдерживаю. Стыдно постоянно себя обманывать!
Как стыдно, как стыдно, как стыдно!!!
Стыдно, что не сделал НИЧЕГО, чтобы родное Русское Семиречье осталось в России. И чтобы Бишкек, Ташкент, Душанбе и Ашхабад остались в России.
Стыдно, что так и не стал великим русским зоологом – так много людей верило в моё дарование!
Стыдно…
Набежавшее треволнение подняло меня на ноги.
–Пока не стемнело, буду прорываться наугад, – сказал решительно, и, не медля ни секунды, зашёл в болото.
Сначала было почти сухо, но уже метров через десять под ногами зашипела, зачавакала, захрипела, забулькала вода. В нос ударил запах сероводорода, движение замедлилось, кровь похолодела.
«Это не то живое, разноцветное болото, по которому я зашёл в тайгу. Оно другое!» – пронеслось у меня мыслях, и серце забилось чаще.
–Ничего, ничего! Всё обойдётся, – подбадривал сам себя, прорываясь вперёд. – Не в такую грязь приходилось окунаться.
Стыдно за МГУ и его ДАС – Дом аспиранта и стажёра. В том, что там творилось нет моей вины, но обидно за университет имени Ломоносова – ЛОМОНОСОВА – один из старейших и крупнейших в стране.
