Дом аспиранта и стажёра МГУ. Звучит солидно. Возможно когда-то этот Дом таким и был. Но то, что я застал даже общежитием нельзя было назвать. Подходило только одно, отдающее сероводородом слово – общага. Загаженные туалеты, «голые» лампочки на вырванных проводах, исковерканые двери на многократно сорванных петлях и немыслимое засилие пронырливых, агрессивных кавказцев, которые проживали в университетском здании целыми колониями, кланами, таща всех кого не лень из своих аулов в столицу СССР. Они были основой основ «студенческого» общества как минимум той части ДАСа, в которой мне выпало жить.
Поселялись горцы практически исключительно друг с другом по национальному признаку. Давая взятки соответствующему человеку из администрации, выбирали лучшие комнаты, в которых проживали в количестве меньшем, чем было предназначено в соответствии с занимаемой площадью.
Когда я прибыл в ДАС, то молодой, смазливый молдаванин, так же студент МГУ, наделённый полномочиями расселителя начал подбирать для меня место жительства. В результате определил меня в четырёхместную комнату на двенадцатом этаже, если не ошибаюсь. Выдал мне ключ и я отправился осматривать свой «уголок».
Ключ к замку не подошёл. Внезапно двери отворились и передо мной возник полуголый низкорослый чеченец.
–Чего надо? – широко расставив ноги, набычившись, уставился на меня исподлобья.
–Жить тут буду… сосед, – ответил я, показывая ключ.
–Не будешь тут жить, – парень выступил на шаг вперёд и мельком посмотрел по сторонам. – Я тут буду жить, один тут буду жить. Понял?! Кто тебя прислал?!
Не дожидась моего ответа, «сосед» хотел было толкнуть меня рукой в грудь, но сдержался.
–Не приходи сюда больше, придёшь – пожалеешь! – захлопнул передо мной дверь.
От такой наглости и неожиданного оборота дел я немного опешил. Что это было? Где я? Ущипните меня, ядрёна Матрёна!
«Тоже мне вайнах, – думал я, возвращаясь к расселителю. –Благородство кавказского мужчины-воина, нравственность горного рыцаря так и прёт у него из всех щелей. Не воин и не рыцарь – обычный тупорылый бандит».
–От какой комнаты я тебе выдал ключ? – поинтересовался ничем не смущённый расселитель.
Я ответил.
–Блин, я не туда тебя послал! Ошибся! – провёл пальцем по записям в тетрадке.
«Туда ты меня послал, туда, всем понятно – куда», – подумал я, и спросил:
–Как дальше жить то будем?
–Хорошо будем жить! – воскликнул смазливый, глядя на меня по детски честными глазами.
Сколько кавказцы платили этому молдаванину и коменданту общежития никто не знает. Думаю немало. «Благородные воины и нравственные горные рыцари» сорили шальными деньгами нажитыми благодаря никем не контролируемым заработкам. В университетском общежитии они устраивали платные тренажёрные залы и платные просмотры голливудского галиматья в «кино-салонах» обустроенных телевизором и видеомагнитофоном VHS. В студенческой столовой владельцы подпольного бизнеса хвалились друг перед другом толстыми рулонами купюр, а убогие пожилые москвички из соседних домов приходили мыть у них полы.
Чувствуя свою безнаказанность и стадную силу, кавказцы напропалую насиловали студенток, наивных русских девочек из городов Энсков, которым никто не обяснил, что если гость с юга приглашает тебя поесть, выпить, закусить, это означает, что расчитаться надо будет небезопасным сексом, возможно не только с ним. Причём поведенческий набор кавказцев христиан ничем не отличался от повадок кавказцев мусульман.
Вобщем, чтобы поселиться в студенческое общежитие главного университета СССР и приступить к учёбе в самом престижном ВУЗе самой большой страны мира, надо было начинать с мордобоя и неравного противостояния в одиночку (кто же поможет «сумашедшему»?) своре отморозков. Такая страна не могла устоять. То что случилось в 1991, к безмерному сожалению, было неизбежно. Точка невозврата была пройдена в годы бездонного брежневского отупения, в эру коллективных школьных писем с пионерским антиприветом 39-му президенту США Джимми Картеру – редиске объявившему бойкот Олимпийским играм в Москве…
Я зашёл в болото по грудь. Дно очень мягкое. Слишком мягкое. Стало не по себе. Остановился перевести дух и начал медленно погружаться. С испугу засуетился, рванул сначала вперёд, потом назад, поднял руки вверх – как сдающийся солдат.
–Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко, – запел вспомнившуюся вдруг песню, – не будь ко мне жестоко, жестоко не будь, – опустил руки, и начал разгребать плавающие передо мной куски торфа. – От чистого истока в прекрасное далёко, в прекрасное далёко я начинаю путь, – со всей силы двинулся вперёд. – Слышу голос из прекрасного далёко, он зовёт меня в чудесные края, слышу голос, голос спрашивает строго – а сегодня что для завтра сделал я?
«Что я сделал вообще? Что же я наделал?» – пронеслось в мыслях, когда неожиданно провалился в трясину с головой.
–Врёшь не возмёшь!!! – вынырнув, заорал во всю глотку. – Дырку тебе от бублика, болото! – нащупал грунт под ногами, и выбрался на место помельче.
