И куют крамолу брат на брата.
А враги на Русь несутся тучей,
И повсюду бедствие и горе.
Далеко ты, сокол наш могучий,
Птиц бия, ушел на сине море!
Тогда, идя по следам однокурсников, не думая ни о чём особенном, ничего не зная ни о судьбе поэта Заболоцкого, ни о графе Алексее Ивановиче Мусине-Пушкине, я шагал по полям и лесам, наслаждаясь видами и запахами родной природы. Позади остались Петровка-Тимирязевка, стройбат и ДАС МГУ. Всё это не тянулось за мной отяжаляющим шлейфом, а оддалялось будучи отсечено уверенным ударом острой шашки.
Река Улейма встретила меня тепло. Однокурсники с нескрываемым восторгом отнеслись к моему таланту следопыта, а однокурсницы строили глазки и теребили цветастые ситцы. Я был вполне хорош собой: высокий, стройный, умный, зрелый, опытный самец с молодёжной бородой и томным взглядом тонированным бликующими линзами очков.
Видавший виды путешественник, не ожидая от долины Улеймы ничего особенного, я был приятно удивлён увиденным.
Уже в первый же день состоялась моя встреча с чёрным аполлоном: элегантной дневной бабочкой средних размеров, которую до того момента я никогда не видел.
Своё латинское название чёрный аполлон получил в честь титаниды Мнемозины – богини памяти, матери всех олимпийских муз, в том числе Клио – музы истории. Сегодня мне хочется верить, что именно та встреча вырвала меня из рук её сестёр: Мельпомены, Талии и Терпсихоры, дружбой с которыми я бредил всё предыдущее время (не считая Эрато учившей меня, как быть желанным для страсти и любви).
Увидев первую бабочку (в последствии встретил их там десятки), я буквально обомлел:
–Да это же аполлон!!! Парнассиус! – воскликнул с восторгом, а в моей памяти пронеслись яркие моменты встреч с неотразимыми представителями этого рода в моём отеческом Тянь-Шане. – Ядрёна Матрёна!!!
Поздним вечером следующего дня произошла очередная неожиданная встреча.
Так как я был значительно старше основного состава нашего курса, как хронологически, так и по обретённому жизненному опыту, я не соблюдал установленного на базе распорядка дня и вёл независимую жизнь, втягивая в неё нескольких коллег. В тот вечер, бодро распевая песни из «Бременских музыкантов», мы отправились в плавание на водном велосипеде по засыпающей, гладкой, будто зеркало, Улейме.
Когда отошли от берега, рядом с нашим «исследовательским судном» что-то проплыло.
–Что это было, господа? – поинтересовался я, старательно двигая заплетающимся от «вечерней радости» языком.
–Не имеем чести знать-с! – отрапортовал коллега, не помню – то ли Ярослав, то ли Александр.
–Эй, там, ну-ка быстро на берег! – властным голосом скомандовал кто-то из сгущающихся сумерек.
–Эй, там, ну-ка быстро молчать! – спарировал я, чувствуя прилив бодрости.
Стоящий на берегу студент старшего курса, почувствовал себя оскорблённым, но дальше агонии его комплексов дело не пошло.
Тем временем рядом с нашим водным велосипедом снова что-то проплыло.
–Неужели кутора? – спросил я, исходя из размеров животного – явно небольшого зверька.
Так как при себе у нас имелся энтомологический сачёк, я решил во что бы то ни стало поймать водоплавающие животное, если оно появиться вновь. И оно появилось!
Решительно черпанув сачком, я быстро подняд его над водой. В сетке что-то неистово билось.
–Мышь, – спокойно констатировал мой спутник.
–Необычная мышь! – не скрывал своей радости я. – От винта! На берег, полный вперёд!
Это действительно была кутора, иначе – водоплавка. Оригинальный полуводный зверёк из семейства землеройковых. Отчаянный хищник нападающий не только на водных беспозвоночных, но и на рыб и лягушек превосходящих его по размерам, а даже на молодых водоплавающих птиц и сухопутных грызунов.
–Какая красавица, эта наша улеймская кутора! – восторгался я, энергично вращая педали. – Ну просто заглядение! Понимаешь? – посмотрел на коллегу. – Это же она самая, «необычная мышь» по-древнегречески. Впервые вижу это животное!
На берегу шевельнулся автор властных слов призывавших нас прекратить плаванье.
–Дружок, смотри кого мы поймали! – поприветствовал я коллегу, так же как и я, отличавшегося бородой и очками.
–Выход на воду в это время запрещен, – без энтузиазма поприветствовал он нас.
–Ну ты только посмотри – это же кутора, настоящая водоплавка! Ты видел её когда-нибудь? – спросил я.
–Мы поймали, – похвастался мой соратник.
–Где? Здесь, что ли? – студент старшего курса неожиданно резво заглянул в наш сачёк.
–Осторожней! – воскликнул я. – Это кутора, приятель, хищник, как ни как. Ты в курсе, что в её слюне содержится парализующее вещество? Ещё будем тебя тут откачивать, ядрёна Матрёна!
Старшекурсник отпрянул и удалился во-свояси, но обиды не забыл и несколько последующих дней активно, хотя безуспешно пытался очернить меня и «команду» в глазах формальной и неформальной улеймской «менсы».
