– Прости, – не веря своим ушам, остановилась. А затем прозвучал второй контрольный выстрел. На поражение. Сокрушительный и беспощадный. – Этого мало. Ты же так старалась!
Услышала слишком громкий в ночной тишине шелест банкнот и резкий смешок. Не знаю, что меня разозлило больше в этот момент: его поведение; его самомнение заносчивого мужчины; то, что он обливает меня помоями, даже не моргнув глазом, как будто ему позволено так меня унижать. Все навалилось сразу: обида, разочарование и злость.
А дальше, словно кадры в замедленной съемке.
Ладонь сжимается в кулак, тело разворачивается на сто восемьдесят градусов и в два шага пересекает разделяющие нас метры. Бью со всей силы по застывшей ухмылке, мечтая стереть ее навсегда. Я чувствую невыносимую боль, зародившуюся в костяшках и разлетающуюся тонкими нитями к запястью и выше. Но эта боль дает такое, нужное мне сейчас, удовлетворение, что я не обращаю на нее никакого внимания.
Астапов был не готов. Он точно не ожидал такого поворота событий. Его голова заметно качнулась в сторону, вырывая грубые ругательства. Затем он чуть наклонился вперед, сплевывая появившуюся кровь, поставив руки на чуть согнутые колени. Тыльной стороной ладони провел по рту и нахмурился, созерцая алый след. В неверии перевел на меня взгляд разъяренного быка, до которого кто-то посмел дотронуться.
Смотрела на него и чувствовала, что страха совсем не было – спасибо адреналину и ненависти. Я сделала еще один шаг, и тоже наклонилась, приближаясь к самому лицу, которое только что слегка подпортила.
– Если Вам не хватило «разочарований», Глеб Александрович, то я могу отсыпать своих… у меня их сейчас в избытке… забирайте!
Старалась говорить медленно, словно хотела впечатать их в его сознание на веки вечные.
И ушла. Не убежала, пусть и очень хотелось.
Как только за мной закрылась дверь подъезда, я бросилась вверх со всех ног, не дожидаясь лифта. Тысячи иголок вонзались в запястье. Блин!!! Как же это больно, черт возьми!!! А рука только недавно перестала о себе напоминать…
Залетела на кухню к заветному холодильнику, выхватила первый попавшийся пакет из морозилки и приложила к горящей руке. Пришло небольшое облегчение.
Слез не было. Только боль. Боль и пустая выжженная степь.
*
Глеб.
День после праздника оказался еще более насыщенным, чем сам юбилей. Недополученные накануне поздравления вместе с подарками. Восхищение и комплименты организации вечера. Все как с цепи сорвались и жаждали личного общения непосредственно с руководством. К вечеру я порядком подустал от навязчивого внимания и ожидал, что тот принесет мне желанное успокоение и наслаждение в компании милой девочки.
Столик заказан. Девушка, пусть и с помощью легкого давления, приглашена на свидание. Томительное ожидание приятного времяпрепровождения распространялось по всему телу.
Но не тут-то было…
За один чертов вечер я испытал все возможные эмоции, на которые только был способен. И даже получил по морде в финале. Хотя, наверное, заслуженно – я действительно перегнул. Злоба накатила слишком внезапно, и я не смог устоять.
Я обидел, причем осознанно.
Губа кровоточила и собиралась опухать, о чем свидетельствовали внутренние, давно позабытые, ощущения. Сколько лет прошло с последней моей драки? Десять? Пятнадцать? Я улыбнулся и тут же поморщился от резкой противной боли.
Остановился возле круглосуточного супермаркета. Вошел внутрь, сразу же поймав на себе удивленные глаза молоденькой продавщицы. Прошелся по пустому магазину, взял из холодильника банку колы и направился прямиком к кассе. Увидел свое отражение в витрине и чуть не рассмеялся в голос, еще больше пугая замершую кассиршу: помятый, на футболке несколько свежих капель крови, а про лицо и говорить не надо – во всей красе.
– Свидание не задалось, – усмехнулся я, расплачиваясь.
Девушка понимающе кивнула. Было видно, что хотела что-то сказать, но не решилась. Да и правильно. Видок у меня был еще тот. И мне было на это наплевать.
Холод металла не дал отеку быстро распространиться и слегка притупил боль. Губа была рассечена – наверняка острая костяшка маленькой ручки проехалась прямо по клыку, разрывая мягкие ткани. Девочка смогла постоять за себя, пусть и таким варварским способом – удивила! Нечего и добавить!
Все. На этом пора заканчивать этот вечер от греха подальше.
Вика.
Снова этот кошмар.
Нещадно палящее солнце, маковое поле и обрыв, о существовании которого я благополучно успела забыть. Разница в снах лишь в том, что я не просыпаюсь в полете, а со всей дури падаю в воду. Холодную и кристально чистую. Пахнущую спелой вишней: одновременно терпкой и слегка кисловатой.
Вишней?
Я распахнула сонные глаза и лицезрела картину маслом: вчерашний спасительный пакетик благополучно растаял… Блин, я так с ним и уснула в обнимку. Вся кровать была в ярких вишневых пятнах просочившегося сока вперемешку с талой водой. Мокро… Зябко… Немного противно… Зато запах стоит отменный.
