Однажды в камеру закинули девочку-подростка, совсем хрупкую, поймали на воровстве и, вроде как, на убийстве. Хотя она божилась, что не убивала, что тот богатый человек был уже мертв. Она была плохо одета и все плакала. Настя пожалела ее и отдала свой плащ. Но девочке это плохо помогло. Вскоре у нее начался жар. Стали звать лекаря, просили приносивших еду, но врачеватель так и не пришел. Через пару дней, девочка умерла. Настя, сидевшая возле, ухаживающая за ней, задремала. Разбудил лязг решетки и свет факела. Принесли еду. Стражник проверил сердцебиение, позвал подмогу. Прибежал еще один, и тело девушки за ноги из камеры выволочили. Было тяжело и горько. Так могло быть с каждой из них. Тут Настя сообразила, что плаща на умершей девушке не было. Это насторожило Настю, она стала спрашивать, кто взял плащ. Сначала все молчали, а потом из темноты вышла высокая грузная баба и сказала:
— Ну я взяла. Мертвым он к чему?
— Я его не тебе давала. Отдай.
— Забери.
Что-что, а драться Настя умела: увернулась от летевшего на нее удара и в ответ заехала бабе в лицо локтем, но и сама схлопотала удар под ребра. Из тьмы отделилась еще одна фигура и хотела помочь подельнице, но Меирид заметила движение и подставила ей подножку. Та растянулась прямо под ноги дерущимся. Сверху на упавшую завалила Настя и воровку. Плащ свой забрала.
— Уснешь и хана тебе.
— Я сплю чутко.
Настя завернулась в плащ и села на свое место. Потерла ушибленный бок. Время опять потянулось долго и вязко, но в камере больше не играли, в воздухе витало напряжение. Что будет, если усну? Нельзя спать, надо держаться. Настя стала вспоминать, как вела счета, рассчитывала цену товара на три аршина от куска ткани. А если не холст, если это шелк…
К решетке подошли двое стражников. Один светил факелом, другой всматривался в глубь темницы.
— Настя, Анастасия Тимофеевна, ты здесь?
— Здесь я!
— Выходи на свет.
Настя, жмурясь, подошла ближе, сердце бешено забилось — это был Даврог! Она обрадовалась и хотела поздороваться с ним, но он положил палец к губам.
— Да, вижу, это ты, — он завозился с ключами, открыл замок. — Выходи, тебя переводят.
Они шли по лестнице темницы, что шла на второй круг. Потом еще. Здесь воздух был явственно теплее, по стенам в кольцах горели факелы. Куда ведут? Почему? Но спросить не смела, боялась подставить. На третьем этаже им встретились двое конвойных.
— Стой! Куда это ее?
— В верхние темницы переводят.
— Чего это? А комендант в курсе?
Даврог молчал. На его каменном лице не отразилось ни испуга, ни страха. Конвойным не хотел он так просто сдаваться.
— Это наш этаж, не помню никакого распоряжения на этот счет.
— Это жена купца Тимофеева, не какая-то простолюдинка — в подземную часть тюрьмы попала по ошибке.
— Нехорошо-то как… — покачал головой притворно стражник, но пропускать не спешил. — Та, что сынка Адамиди пришибла?
Даврог вновь замолчал.
— Не уверен, что ей место здесь. Может, стоит коменданта позвать? Пусть он нас рассудит.
— За нее попросили.
— Кто?
Он не спешил отвечать, с презрением глядя на стражников.
— Эк ты болтливый! А что, попросили только тебя?
— Да нет, и вам передали.
Даврог достал серебряных монет и отсыпал стоящим. Конвойный довольно хмыкнул.
— И кормить просили как следует.
— Да понял, жена купца… По коридору восьмая свободная.
— Знаю. Туда и веду.
Они прошли дальше.
Камера, в которую ее перевели, была сухой и никого другого там не было. Здесь и кровать имелась, и шерстяное одеяло. В коридоре горели факелы.
— Даврог. Кто, кто за меня попросил? Евстратия?
Он помолчал, потом тихо с усмешкой сказал.
— Я. Только тс! — снова приложил палец к губам. Настя улыбнулась.
— Мне пора на обход. Я после тебе все расскажу.
Питание было так же один раз в день, но приносили, о радость! теплую похлебку, которую, судя по жирному бульону, варили на мясе. Вода была чистой и без запаха. Хлеб был мягче и свежее. Съев похлебку, Настя ощутила, как тепло разлилось по телу. Впервые за долгое время удалось толком согреться. Вместе с теплом пришла и надежда, что все должно разрешиться по справедливости. Во всем разберутся и отпустят, надо просто немного подождать.
Через несколько дней пришел Даврог. Хмурый и уставший.
— Только со смены, отсыпаться иду.
— Трудная работа. Да, не ожидала я тебя увидеть здесь. Думала, мерещится, поначалу. Давно ты тут устроился?
— Признаться, уже несколько месяцев. После той подставы, устроенной Евстартией, я ушел от нее в стражники.
— Что ж сюда, а не в воины?
— Старею. Силы не те. Хотелось чего-то поспокойнее.
— Как ты узнал обо мне?
— Меня нашел твой старший сын.
— Егор?! — обрадовалась Настя.
— Да. Он оббил все пороги, прося помощи. Евстратия, эта злая ведьма, его принимать отказалась. Боится гнева Адамиди. Но знаешь, слуги в ее доме помнят о тебе только доброе, вот и сказали ему, где меня найти. Я и не знал, что с тобой такое приключилось. Ты вправду убила этого избалованного сынка?
— Нет, не делала я этого. Наговор все.
Даврог вздохнул.