Наложница Ногая, Айшат, была среди тех, кто с большой радостью встретил весть о его победе, и теперь она готовилась к возвращению своего повелителя. Героя. Сияя, гордо ходила она по женскому рынку, принимая поздравления от встречных женщин, покупая, а где и принимая в дар шелка, благовония, фрукты, вино и многое другое, чтобы достойно встретить Ногая. Видя ее радость, подхватила ее за локоток, как хорошую подружку, прислужница Луноликой, болтая хвалебные речи, подарила ей свечи, что долго горят и скрасят любую ночь.
Вернувшись в Орду, Ногай, после небольшого отдыха, направился к Великому хану для доклада. Менгу-Темир не выходил долго. Он был зол на Ногая и в тоже время боялся, а не захочет ли тот и его теперь свергнуть?… Он созвал в Орду могущественных ханов с их воинами, вроде как чествовать героя, но на самом деле, чтобы обезопасить себя.
В ожидании встречи военачальник смотрел на Престол и на меч Бату. Он поклонился висевшему на стене мечу. Ногай исполнил данное им слово. Теперь предстояло непростое решение — бороться ли за престол.
Ему было жалко уставших, только что вернувшихся из похода людей. Да и Менгу уже закрепился у власти, заручившись поддержкой богатых ханов и знатных беев. Будет братская война, много славных воинов поляжет. Это ослабит татаро-монгольский народ, разрушит то, чего достиг Батый. А потом ему придется принимать этих ханов, строить новую Орду с детьми, в убийстве отцов которых он будет виноват. «Нет, дорога цена такой власти…»
На Руси тоже было неспокойно. Ослабнет Орда — поднимут голову русичи. Принимать русских князей и решать, что делать с непокорной Русью, придется после ему. Он не хотел идти туда, где жила она. «Быть виновным в разрушении ее дома. Возможно стать виновником в убийстве её сородичей, детей, мужа, которому Настя так предана. Что, если попадется она в плен? Отдать он ее должен будет хану на потеху». Сердце его болезненно сжалось от таких мыслей. Ногай вздохнул. Нет, он не сможет. Зато натворить непростительных ошибок и глупостей из-за нее — мог. Это он точно чувствовал. Как ни старался Ногай, Настя оставалась его слабостью. Чего это будет ему стоить?
Отец забрал Ногая у матери в семь лет, привез в Орду и отдал в детский отряд нукеров. «Я горд, что у меня есть сын, который станет настоящим мужчиной, — сказал тогда отец. — Всего в жизни тебе придется добиваться самому. Стань славным и честным воином. Став же сотником, помни — ты сам начинал с низов, заботься о нуждах простых людей. Только так, ты добьёшься их преданности и уважения».
Он не оправдал надежд отца. По крайней мере, поначалу. Ногай сильно скучал по дому. В орде шли постоянные изматывающие тренировки, сотники вели себя грубо, а порой и жестоко. Ему было плохо и чудовищно одиноко. Он хотел домой, к матери — и сбежал. Далеко он не ушел — в степи Ногая быстро нагнали всадники. Высекли его и еще десятерых мальчишек из его десятка. Это было жестоким уроком о том, что он несет ответственность не только за себя, но и за людей, с которыми служит. Его отцу донесли о побеге сына.
— Сегодня ты опозорил меня! — сказал ему отец. Тогда Ногай подумал, что лучше бы его еще раз высекли, чем слышать такие слова от отца. — «Твоя семья — это Орда, а Великий хан — твоя вера! Запомни, или превратишься в ничто! Дела призывают меня вернуться в мои земли. Я не смогу быть рядом, чтобы опекать и защищать тебя. Ты не законный наследник, никогда у тебя не будет права на ханство, на богатое имущество, ты можешь стать великим воином или стать никем».
Слова эти тогда крепко резанули Ногая.
«Как это его семья — Орда?! Отец отказывается от него?» Ногай лишь много лет спустя узнал, что отец переживал за него. Мулла Ибрагим рассказал Ногаю, уже после смерти отца, что тот приходил к нему и просил присмотреть за сыном со словами: — «Он горяч и упрям, и ему нужно будет мудрое слово».
Но тогда же, после наказания, Ногай был опустошен и раздавлен. Его терзало презрение отца, чувство вины перед мальчишками из десятка, злость на свою глупость и ребячество.
Через два года от новоприбывших мальчишек, что были из его улуса, Ногай узнал, что мор забрал его мать, и ему некуда стало возвращаться. Он усмирил свое сердце, и все желания его сосредоточились на том, чтоб стать лучшим воином, дабы отец гордился им.
Все эти размышления прервал появившийся в зале приемов Менгу-Темир. Ногай приветственно поклонился. Встреча между Великим ханом и его военачальником вышла натянутой.
— Я заключил союз с Хулагу. Как ты посмел? — без всякого вступления набросился на него Менгу-Темир.
— Я не заключал с этим шакалом союзов! — гордо ответил Ногай. — Хан Хулагу — подлый предатель. Я поклялся Великому хану Берке, что отомщу Хулагу за наше поражение, ведь он покусился на наши земли, забыл о страхе и уважении. Забывший же о страхе всегда захочет кусок богаче.
— Ты не сказал мне о своих планах, а я — Великий хан, не забывайся, Ногай.
— Я не верю тебе, Менгу-Темир — тихо сказал Ногай, и, поклонившись, вышел из залы.