Даже немцы иногда были неприятно удивлены его рвением и наклонностями. Я лично не раз видел, как он играл в свою любимую игру, он называл это «экзекуция для ленивых». Если военнопленный был слаб и не мог выйти на работу или «Лютарь» просто посчитал, что плохо работал и отлынивает, то по его приказу, другие холуи хватали такого человека и валили на землю, а Миша с разбегу прыгал ему ногами на голову, до тех пор, пока голова человека не раскалывалась как арбуз. Он даже спорил на сигареты с другими «Хиви» с какого раза лопнет череп у бедолаги.
Говорят, свою должность он получил за бешенное рвение и в августе и сентябре он даже в советской форме лазил по тылам и заманивал в немецкие засады группы из советских окруженцев, которые пытались прорваться к своим.
По выходным он ездил из лагеря в город и по деревням Смоленщины, выбирал наиболее красивых девок, для утех немецкой администрации лагеря, а когда те наиграются, то в качестве поощрения отдавали девчонок «Лютарю» и его холуям, с правом делать что те хотят. Они и делали. Лютарь напивался, он даже женщину не мог любить по-человечески, он всё делал по-звериному, по-скотски. Измученных немцами девок, он вообще доводил до ручки. Напившись он бил их, заставлял бегать голышом вокруг дома где квартировались его «Хиви», а сам бывало стрелял по ним, как по движущимся мишеням. Про другие зверства, чинимые им над женщинами, которые я видел, даже говорить не хочу.
Лагерь – это была преисподняя, где ты каждый день мучился сам и наблюдал за муками других, ожидая своего конца. Но я решил выжить, цеплялся за жизнь как мог, я хотел воевать дальше, чтобы истреблять таких выродков, как Миша, я ненавидел его и ему подобных ещё больше немцев. Я держался сколько мог, но так обессилел и отощал, что уже не надеялся выбраться из лагеря живым.
Весной 1943 года, когда нас водили на работы по выгрузке стройматериалов из немецких выгонов на железнодорожной станции Ярцево, Миша «Лютарь» Сергеенко подошёл ко мне и вдруг узнал моё лицо, понял, что я один из тех, кто был с ним в окружении, я практически единственный кто ещё помнит и знает, его прошлое в качестве солдата красной армии.
Он ухмыльнулся своей мерзкой нервной ухмылкой, у него всегда дергались уголки рта, когда он лыбился и сказал.
-А это ты…Всё ещё не сдох?
-Как видишь, нет.
-Ну ничего, ничего краснопузый, скоро мы это исправим.
