Бои в городе были кошмарные, дивизия входила в 19-ую армию, а самой армией командовал тогда Иван Степанович Конев. Бои за Ярцево это считай один из ключевых эпизодов всего смоленского сражения. Немцы, на рубеже Ярцево и реки Вопь, уткнулись головой в стену и не могли её пробить 81 день.
Восемьдесят один день танки Гудериана не могли преодолеть этот рубеж, понимаешь? Ты знаешь, что почти 3 месяца без существенного продвижения на стратегически важнейшем направлении – это и есть конец блицкрига? Вот почему всё затянулось до немецкой операции «Тайфун» и до зимы. Если бы не Смоленская мясорубка, то немцы бы уже в сентябре могли войти в Москву.
Ну ладно, пусть про это историки и генералы спорят. Я же тебе о другом рассказываю. Уже 19 июля мы ворвались в моё Ярцево и выбили немцев, бой был тяжелым и несмотря на успех, от нашего батальона не осталось и половины. Уже на следующий день немцы начали атаковать, и на окраины города ворвались танки. Бои были кровавые, тяжелые.
Через два дня полк перебросили в Смоленск, там было ещё тяжелее, поэтому от дивизии стали отрывать куски и дробить её по частям, оставив основную часть в Ярцево, а два полка (наш и 343-ый перебросили в Смоленск). К концу июля – началу августа остатки нашего полка были почти разбиты, а 343-й ещё держался и временно влился в состав 129-ой стрелковой дивизии, мы были практически в окружении, ходили слухи, что есть ещё небольшой коридор, так называемая «Соловьиная переправа» через Днепр, которую ещё держат наши войска, через неё можно выйти.
Я прибился к одной из небольших разрозненных групп в которой был всего один лейтенант из 129-ой дивизии и не одного офицера из нашей. Восемь солдат нашего батальона и один парень из моей роты, который был сильно ранен и умер в пути. Не было ни карт, ни компаса, надеялись лишь на ориентиры, да на помощь местных, которые укажут верное направление. Лейтенант не руководил, впал в прострацию и плыл по течению, надеясь на солдат. Парень, он вроде был неплохой, но молодой, неопытный, может всего на год меня старше.
В пути мы переговаривались и общались в основном короткими обрывочными фразами, на привалах и отдыхе говорили больше, чтобы как-то отвлечься от тяжелого ожидания и неизвестности. Днём передвигаться было опасно, в крупные деревни и населенные пункты, то тут, то там, уже входили немцы, брали под контроль дороги или держали их под обстрелом с воздуха. Чем больше людей выходило из окружения, тем слабее становилась защита периметра котла и мешок сужался.
