На фронт хотелось убежать, да кто бы взял такого малого, да сестру младшую на кого оставить? Мне хотелось немца душить, колоть, рвать, а вместо этого я свиней колол. Ненависть копилась от бессилия, от неизвестности, от голода, от потери близких, ей некуда было выплеснуться. Но вот настал день, когда и на нашу улицу пришёл праздник, как сейчас помню, облачно было, пасмурно, никто в такой день не ждал дежурного немецкого налёта, но они прилетели.
Где-то в городе, как обычно затявкали зенитки, низкий гул двигателей, потом серия разрывов, всё как всегда, но тут в эту какофонию звуков вмешался один новый, непривычный, надсадный, громкий. Я выбежал из сеней и увидел, как за одним из немецких самолётов стелется шлейф чёрного густого дыма
Попали! Попали! – закричал я и кажется даже подпрыгнул. Я думал, что этот также уйдёт сейчас за горизонт, как случалось уходили другие до него, ни разу не видел, как они падают, всегда даже битые, с дымом, но уходили к себе за, невидимую глазом, линию фронта. Этот не ушёл, видимо хорошо так попали, прямо как надо попали.
Самолёт попытался набрать высоту, но как будто ударился сверху в невидимую стену, закрутился волчком и сорвался в штопор, тогда я ещё не знал такого слова, просто у меня на глазах немецкая машина клюнула носом вниз и понеслась к земле.
Но немчура успел сигануть из неуправляемого самолёта, я видел, как от дымящейся и ревущей машины отделилась фигура и разминулась с самолётом, а потом над фигурой, когда оставалось не так много до земли, раскрылся купол парашюта и замедлил его быстрое падение.
Я не слышал и не видел, как упал его самолёт где-то в поле за лесопосадками, я как завороженный, как загипнотизированный следил за этой фигурой, медленно опускающейся на землю. Дул ветер и довольно сильный, ветер сносил парашют и фигуру в сторону, а я стоял и шептал: «к нам, к нам, неси его к нам…»
Но немца относило дальше, а я смотрел, немец спускался ниже за перелесок, а я смотрел…
Дальше, как в тумане, помню бегу по полю, а в руке нож сжимаю, тот самый, которым свиней колол. Помню, что думал о том, что мне бы только до него добраться, только добраться, правда я ещё не знал, что буду с ним делать, со здоровым и сильным мужиком у которого наверняка есть пистолет, а я пацан голодный, правда с ножом, но это так, слабое утешение.
