Марк – один из главных сторонников нового подхода к управлению рыбным хозяйством, который заключается в выделении индивидуальных квот на вылов рыбы. В некоторых странах промысел по-прежнему носит нерегулируемый характер: он доступен всем желающим и ограничен лишь количеством пойманного. Результаты, как и следовало ожидать, удручающие: рыба исчезает, а рыбаки нарушают границы запретных зон. В наши дни рыболовецкие предприятия и флотилии все чаще работают по регламенту. Обычно в коммерческом рыболовстве устанавливается ограничительная квота. Когда все суда совместно достигают обозначенного предела, промысловый сезон закрывается для всех участников. Поэтому каждый экипаж старается выловить как можно больше рыбы до того, как общая квота будет исчерпана и работа остановится. Возникающее в результате такой гонки напряженное состязание принято называть дерби. Поскольку суда соревнуются напрямую друг с другом, лоббисты от рыболовной промышленности убеждают политиков не закрывать сезон сразу или увеличить квоту, что приводит к избыточному вылову рыбы и истощению ее популяций.
В Новой Англии и Приморских провинциях Канады (как, впрочем, и во многих других местах) рыбный промысел сильно пострадал от ненасытности самих рыболовов. Чем активнее развивалась отрасль, тем сильнее политическое давление мешало контролирующим организациям прислушаться к отчаянным призывам ученых: запасы рыбы конечны. Увеличивалось количество судов, росли уловы – и вдруг ни с того ни с сего начался спад. И теперь уже сами суда и предприятия всплыли кверху брюхом. На Аляске же, несмотря на постоянный прирост флотилии, руководство отрасли четко следило за соблюдением ограничений по вылову рыбы – что было вполне разумно с их стороны, – но для этого им пришлось сократить сезон до нескольких дней. В крайних случаях ловлю палтуса открывали всего на 24 часа дважды в год. Поскольку местное руководство всегда понимало, что отрасль зависит от сохранения популяций рыбы, главным промысловым породам на Аляске ничто не угрожает. А сейчас благодаря новой системе индивидуальных квот бешеная конкуренция и абсурдно короткие сезоны остались в прошлом.
При этой системе каждому судну достается доля от общей квоты, размер которой определяют ученые. Более того, любой владелец судна может купить и продать доли целиком или по частям. И владельцы кораблей, и их капитаны, и члены экипажа могут продавать и покупать доли. Во многих районах убыточные или не приносящие достаточного дохода суда вынуждены вести добычу непрерывно, чтобы выплачивать долги, тем самым оправдывая избыточные квоты, которых добиваются лоббисты. Индивидуальные квоты позволяют рыбакам при желании продать свое участие в сезоне либо, наоборот, аккумулировать доли у себя. Для тех, кто остается в деле, консолидация означает низкую конкуренцию, обилие рыбы и высокий доход. Теперь они без всякой спешки и суеты решают, как быстро справятся с выделенной долей; гонки на выживание и состязания за улов остались лишь в воспоминаниях о давно минувших непростых временах.
Но далеко не везде рыбное хозяйство ведется подобным образом, и предложение по более широкому применению такого подхода встретило серьезное сопротивление. Его критикуют отдельные природоохранные группы и многие независимые владельцы судов. Они опасаются, что доли станут оседать у ограниченного числа игроков, корпорации начнут расти, а мелкие предприятия лишатся работы. Приводя в пример лесозаготовительные компании, которые на вверенной им территории вырубили весь лес подчистую, уничтожив его ради древесины и денег, они говорят, что передача в собственность по сути не означает хорошего управления. Тут они правы; нечто подобное вполне возможно.
Но Марк опровергает аргументы своих противников:
– Они настаивают на том, что индивидуальные квоты с правом передачи приведут к доминированию крупных корпораций, вертикальной интеграции и вытеснению частных судов. Я живое доказательство того, что этого не произойдет и что стратегия вполне жизнеспособна.
Марк рассказывает, что у них в регионе установлен лимит долей на одного участника, который гарантирует безопасность частным рыболовам. Эта мера обеспечила постоянство и профессионализм членов экипажей, придавая им уверенность в будущем. Кроме того, она помогла сохранить рыбу. В Новой Англии, где Марк встретился с сопротивлением, команды меняются чуть ли не каждый раз (порой кандидатов находят в местных барах прямо перед самым отправлением), за работу там особо не держатся, потому что борьба за улов и оскудение рыбных ресурсов сделали отрасль низкодоходной. Но от старых привычек быстро не избавишься.
– Я им с пеной у рта доказываю, насколько успешен наш подход, а они и слушать не желают, – раздраженно говорит Марк.
