Мэри и Мелисса собирают инструменты и отходят шагов на двадцать назад. Подготовившись, Джейсон и Митч стягивают сеть с головы тюленя. Он оборачивается, раздувая ноздри и округлив глаза. Скоро действие успокоительного ослабнет, и животное вернется в естественное дремотное состояние.
Мы отходим в сторону по оккупированной птицами территории. Меняем перчатки и комбинезоны на новые. Ботинки и сачок обрабатываем в большой емкости с отбеливателем. Напряжение ненадолго отпускает нас. Но даже когда все проходит удачно, нас одолевают смешанные чувства, вызванные необходимостью применять силу в работе с животными.
На другом конце пляжа пухлый молодой тюлень гоняет носом пластиковую бутылку от жидкого мыла, которую принесло сюда из какого-нибудь далекого уголка нашего маленького мира. Этот детеныш, которого недавно отлучили от груди, появился на свет в этом году. Метрах в пятидесяти от него лежит еще один тюлень – годовик, если верить Митчу. Я с удивлением отмечаю, что он выглядит маленьким по сравнению с тем, который родился позже. Митч объясняет, что так обычно и бывает.
– Они быстро набирают вес, пока мать кормит их молоком, но за первый год, пытаясь выжить самостоятельно, сильно худеют.
Видя, что мы приближаемся, детеныш разевает пасть и предостерегающе хрипит. Митч уверенно обхватывает его шею и садится на него верхом.
Это самка – драгоценный дар будущему. Наша команда точно так же берет у нее кровь и мазки на анализ, но на этот раз обходится без биопсии. Кроме всего прочего, мы снабжаем ее идентификационными метками. Мелисса берет пробойник для кожи и прокалывает один из задних плавников. Раздается лязгающий звук металла о металл. Животное резко дергается. Ей такое обращение явно не по душе – у тюленей-монахов пирсинг пока еще не в моде. Все это время Митч сидит верхом на животном, держа его за голову. Мелисса прокалывает второй плавник. Мэри берет желтые пластиковые бирки, предназначенные для крупного рогатого скота. На них стоит одинаковый код: YI99. Мелиссе никак не удается приладить вторую бирку в отверстие на плавнике, и животное ревет от боли. Шепотом обсуждают, как справиться с проблемой. Наконец им это удается. Они измеряют длину тюленя при помощи штангенциркуля, обхват груди при помощи рулетки. На этом список дел на утро выполнен. Теперь команда на два тюленя ближе к тем 50 особям, которых им нужно протестировать.
На ярком песке пляжа черненький новорожденный детеныш тюленя активно сосет молоко, впервые получая удовольствие от еды. Его мать, которая тем временем дремлет на боку, полна съестных запасов, словно большая кадка молока с медом.
– Сразу видно, что эта толстушка в хорошей форме, – говорит Митч о матери.
Еще один детеныш лежит без дела неподалеку. Он выглядит вполне здоровым, но рядом с ним нет матери. Митч говорит, что это классический пример детеныша, которого слишком рано отлучили от груди.
– Почему ты думаешь, что его отлучили? – интересуюсь я.
– Матери же нет рядом, – отвечает он.
– Значит ли это, что малыш обречен? – спрашиваю я.
– Возможно, – говорит он, немного подумав. – Существует вероятность, что он пристроится к другой самке, может быть, даже оттолкнет кого-нибудь помладше, чтобы поесть. Но не исключено, что он обречен.
Название тюленей-монахов отчасти происходит от того уединенного образа жизни, который они ведут. В отличие от остальных тюленей и морских птиц, которые выводят потомство в шумных колониях и выработали благодаря этому способность узнавать своих детенышей в толпе, тюлени-монахи не слишком хорошо отличают собственных отпрысков от остальных. Поэтому детеныши частенько оказываются перемешаны. Иногда тех, кто потерялся, «усыновляют».
Но даже такой исход не гарантирует выживания. Жирное материнское молоко дает детенышу время – на то, чтобы учиться. Обычно отлученный детеныш бывает настолько упитанным, что обходится без регулярного питания те два месяца, которые требуются ему, чтобы освоить навыки охоты. Но для этого все должно случиться вовремя. При рождении щенки тюленя весят около 14 килограммов. Как правило, матери кормят их пять или шесть недель. За этот короткий промежуток времени они набирают до 90 килограммов. (Самка теряет тот же вес – а иногда и больше, потому что все это время не ест.) После этого мать оставляет детеныша, тем самым принуждая его к самостоятельности.
У «усыновленных» щенков есть шанс на выживание, но только если не упущен момент. Расчет таков: чтобы малыш не погиб, мать должна кормить его хотя бы до месяца. Ее запасов хватает самое большее на шесть недель. Когда щенку исполняется пять недель, запасов молока у матери остается на неделю. Если она «усыновит» недельного малыша, то он будет находиться на грудном вскармливании всего две недели – неделю с родной матерью и неделю с приемной, – и, значит, он обречен. А в некоторых случаях, «усыновив» сироту, приемная мать рискует потерять собственного отпрыска – снова печальный конец.
