На обратном пути Митч замечает, что тело молодого тюленя, который выполз на берег, пока мы работали, опоясано под плавниками кольцом из жесткой упаковочной ленты. Она может стать причиной смерти животного, потому что начнет врезаться в кожу и плоть по мере его роста. Доставая из тележки секатор с полуметровыми ручками, Митч говорит:
– За год нам на глаза попадается по одной-две особи, которые точно так же запутались в упаковочной ленте. Но с этим уже раз случалось подобное несколько лет назад. И это странно. На днях здесь был еще один с петлей из веревки и куском рыболовной сети.
Тюлени-монахи любят подползать ко всему, что лежит на пляже, например к бревнам. Возможно, так они и попадают в неприятности. Взять хотя бы этого: уютно устроился на куче тросов, которые случайно или намеренно сбросили в море с какого-нибудь корабля.
Мы стоим на месте и наблюдаем за происходящим издалека. В бинокль мне удается различить три широкие полоски на боку у тюленя – скорее всего, давно заживший укус тигровой акулы. Покой в мире смертельных опасностей.
Митч крадется к тюленю. Когда он уже близко, животное просыпается и бросается прочь. Одним ловким движением Митч проворно подсовывает секатор под полиэтиленовый обруч, защелкивает его и поворачивает. Пластик лопается. Митч отступает от тюленя. Тот тут же ложится обратно.
Джейсон, который долго работал с шустрыми морскими котиками, с удивлением отмечает:
– Такое впечатление, что тюленей-монахов чем-то накачали. Вы посмотрите только, он уже успел заснуть!
Митч добавляет, что те животные, которые уже имели дело с человеком, сопротивляются меньше.
– Иногда они просто смотрят на тебя с таким видом, будто хотят сказать: «Что ж, давай».
– Несмотря ни на что, сегодня мы принесли пользу хотя бы одному тюленю, – говорит Мелисса.
– Хорошее выдалось утро, если не считать, что мне вовсе не нравится скакать верхом на тюленях. Меня это утомляет. Сначала столько стараешься, чтобы не потревожить их лишний раз. А потом идешь и пугаешь их до чертиков. Другим-то мы велим даже не смотреть в их сторону, а сами ходим вот так, тычем в них иголками и причиняем им всяческое беспокойство.
Митч проводит мыском линию на песке и добавляет:
– Я часто задумываюсь над тем, насколько все это оправданно. Тюленю не важно, где вы работаете, турист вы или ученый, когда вы сидите на нем верхом. Но в итоге я прихожу к следующему заключению: раз уж человеческий фактор влияет на их численность, по-моему, нам нужно продолжать прилагать усилия к сохранению их популяции. Нам известно, что они населяют планету уже пятнадцать миллионов лет. Но за последние пару десятилетий их количество сократилось настолько, что скоро они вполне могут пополнить ряды вымерших животных.
Митч пристально вглядывается в простирающуюся за пляжем лагуну, а затем продолжает:
– Сегодняшняя работа прямо противоположна нашему обычному подходу. Как правило, мы пользуемся другими методами. Мы стараемся не применять силу по отношению к тюленям. На каждого из них мы смотрим как на нечто священное. Единственная причина, по которой нам придется снова поступить так с ними, – морбилливирус. Мы серьезно относимся к этой инфекции из-за того, что она нанесла непоправимый урон популяциям других морских млекопитающих. И все же то, что мы делаем, вызывает у меня смешанные чувства. Я рад, что по завершении этого исследования нам какое-то время не придется беспокоить животных.
Джейсон тоже высказывает свою точку зрения на работу с видами, находящимися под угрозой:
– Делая все это, сомнений не испытываешь. Но потом они все же возникают, и начинаешь думать, достаточно ли мы стараемся, чтобы помочь популяции тюленей-монахов восстановиться. Большинство из того, чем мы занимаемся… кто знает, принесет это результат? Мы надеемся… мы очень надеемся, что во всяком случае не причиним им вреда. Мы надеемся, что, изучив их получше, в конечном счете сумеем помочь этому виду. Но говорить об этом наверняка пока, конечно, рано. На Аляске мы спасли сотни тюленей, у которых вокруг шеи были намотаны обрывки сетей. Когда освобождаешь животное от них или снимаешь куски рыболовных снастей с рифа, знаешь, что помогаешь конкретному животному. Это как раз один из тех немногих случаев, когда можно сказать что-то определенное. Но даже здесь нельзя быть уверенным в том, как это отразится на популяции в целом. Тут нужно проявлять смирение и понимать, что их численность может начать расти не из-за нас, а просто благодаря счастливому стечению обстоятельств.
