– Именно, чтобы они могли надолго задерживать дыхание, погружаясь на глубину. Целый букет физиологических изменений помогает этим ребятам подготовиться к первому дню в море. – Она замолкает на некоторое время, а потом продолжает: – Было здорово поработать на островах Прибылова. На моем участке исследований у тюленей родилось двадцать тысяч щенков. Потрясающее зрелище – такое изобилие животных в одном месте. Прямо как здесь. Думаю, люди испытывают потребность в общении с животными и посещении таких уголков природы. Просто понаблюдайте, за какие путешествия люди готовы платить большие деньги: в Африку, чтобы насладиться видами дикой природы, к коралловым рифам, чтобы погрузиться в подводный мир. Люди много тратят, чтобы посетить и посмотреть те места, которые мы считаем достойными сохранения. О защите тех мест, которые непригодны для жизни или туризма, особо не задумываются.
Раньше Мэри преподавала в Морском институте округа Ориндж и теперь делится с нами своими наблюдениями:
– Из Лос-Анджелеса к нам приезжали ребята, которые живут в нескольких километрах от океана и при этом ни разу не видели морской звезды. Дети, прямо сказать, трудные. Я не берусь утверждать, что это обстоятельство послужило причиной положения, в котором они оказались, но, на мой взгляд, они редко бывают на свежем воздухе в окружении природы, отчего у них возникает ощущение разобщенности и неудовлетворенности жизнью.
Специалисты по тюленям работают вместе всего несколько дней и все еще продолжают узнавать друг друга. Когда Мелисса спрашивает Джейсона, сколько ему лет (а ему 35), Митч протестует: «Давайте не будем говорить про возраст». Хоть он и похож на рок-звезду, совсем скоро ему исполнится 40 – непростой период.
– Один мужчина прожил до ста двадцати девяти лет, – утешает его Мелисса. – Он раскрыл свой секрет: оказывается он никогда никому не говорил, сколько ему лет.
– Откуда же тогда узнали его возраст? – спрашивает Митч. – Все равно это заложено генетически. Не важно, курите ли вы, следите ли за своим весом и делаете ли зарядку, все равно получите то, что предначертано судьбой.
– Если продолжительность жизни передается по наследству, – говорит Джейсон, – то у меня богатый выбор: инфаркт, рак или старческое слабоумие.
– Я бы на твоем месте выбрал инфаркт, – советует Митч.
Что до него, теперь, на пороге сорокалетия, он часто задумывается об этом. Ему хотелось бы уйти, купаясь здесь в июне, ему хотелось бы, чтобы последним его впечатлением в жизни стало неожиданное нападение большой акулы.
Мелисса говорит, что это не лучший вариант.
– Я видела, как две галапагосские акулы убили тюлененка у берегов острова Триг. Отсюда до него рукой подать. Они откусили ему оба хвостовых плавника и один из грудных. Когда он выбрался на берег, его глаза были полны ужаса. Одна из акул затащила его обратно в воду, и они разодрали его на куски. Не хотелось бы так кончить свои дни.
Ей страшно от одной мысли об этом.
Акула с обманчивым названием «галапагосская» (
– В последний год галапагосские акулы стали чаще охотиться на детенышей тюленей у острова Триг, – сообщает мне Митч. – Раньше я такого не замечал. Уж если на то пошло, этим обычно промышляли тигровые акулы.
В этом году акулы стали настоящим бедствием для детенышей тюленей.
Но в целом нападения этих хищников отнюдь не главный источник неприятностей для гавайских тюленей-монахов. Настоящей угрозой их численности – из-за чего они и попали в реестр видов, находящихся под угрозой исчезновения, – стало истребление их людьми в начале прошлого столетия и беспокойство, которое причинял им военный персонал со своими собаками во второй половине XX века.
Немногим более 1300 особей гавайского тюленя-монаха украшают поверхность планеты на современном этапе развития человеческой и земной истории. Тринадцать раз по сто – несчастливое число. И это с учетом молодых животных и детенышей, родившихся за последний год. Только и всего. В течение 15 миллионов лет, в течение всех эр, эпох, тысячелетий и веков, прошедших за это время, их было значительно больше, чем в последние несколько десятилетий. До прибытия полинезийцев Гавайские острова, вероятно, служили тюленям-монахам местом размножения. Не забывайте, что здесь не водилось хищников – на любом пляже им было совершенно безопасно. Если животные занимали главные острова, то полинезийцы, скорее всего, съели большинство из них, а остальных распугали. В сущности, живущие в наши дни гавайские тюлени-монахи обязаны своим существованием шести размножающимся популяциям Северо-Западных Гавайских островов.
