Но Бренда и Расс рассказывают мне, что собиратели яиц приезжали сюда главным образом из-за гуано. Они говорят, что на рубеже XIX–XX столетий на Лайсане постоянно проживало не менее 40 японских работников, которые добывали здесь гуано. По их словам, тогда отсюда вывезли тысячелетние отложения птичьего помета. Его накопилось столько, что на поверхности острова образовался целый пласт породы.
Мне не совсем понятно, как это выглядело. И стараясь разобраться, я спрашиваю:
– А что это за пласт породы, о котором вы говорите?
– Это плотно слежавшийся слой птичьего помета, твердый и тяжелый, как камень, – объясняет Расс. – Такое тоже бывает.
Бывать-то бывает, да вот только процесс это очень медленный. Должны пройти тысячелетия. Одним днем здесь не обойдешься.
– Видите вон те кучи камней? – показывает Расс. – Это остатки помета, которые не успели ввезти, они так и лежат нетронутыми с начала XX века.
По виду они напоминают гору силикатного кирпича. Добыча гуано, богатого фосфатами удобрения, в свое время приносила огромный доход.
Появление добытчиков гуано положило конец мирной жизни на острове. Они установили здесь короткую сигнальную мачту, и один из очевидцев писал: «Возвращавшийся с моря альбатрос, который до этого не сталкивался ни с чем подобным, врезался в мачту с такой силой, что при столкновении ему, словно ножом, отсекло крыло».
Макс Шлеммер, король гуано, выпустил на волю кроликов, которые уничтожили почти всю растительность. Но и добычу удобрений, и сбор яиц, и прожорливых кроликов можно считать досадным недоразумением по сравнению с тем, что стало происходить дальше на всем севере Тихого океана.
В конце XIX века перья пользовались спросом по всему Северному полушарию: ими набивали одеяла и стеганую одежду, делали из них писчие приборы. Кроме того, перья и птичьи крылья стали безумно модным украшением для женских головных уборов в Америке и Европе. Париж превратился в центр торговли умопомрачительными дамскими шляпками, и увлечение ими подогревало потребность в перьях, которые поставляли сюда со всего мира. В Соединенных Штатах опасность исчезновения различных видов птиц, особенно элегантной белой цапли с ее восхитительным оперением, взволновала людей и привела к созданию Национального Одюбоновского общества. Уже тогда – как и теперь – мировой рынок губительно воздействовал на окружающую среду.
В то время японские предприниматели с безудержной прытью взялись за морских птиц, особенно за альбатросов. Их плотный, теплый пух, который выдавали за лебяжий, шел на мягкие удобные перины. На некоторые виды охотились исключительно из-за крыльев (а в наши дни только ради плавников убивают акул). Случалось, что крылья отрезали живым птицам.
Сборщики перьев убивали не только взрослых особей: живых птенцов они окунали в кипящую воду, а потом ощипывали с них густой пух. (Не далее как в 1990-е годы японцы предлагали «проредить» популяцию пингвинов в Аргентине, пустив их на пух и перчатки. Правительство заинтересовалось идеей, но местное население не желало даже слышать об этом, и предложение отклонили.)
В начале XX века японские «птицеловы» убили миллионы альбатросов на самых труднодоступных островах Тихого океана. Они разорили колонии пернатых на островах Бонин, Идзу, Уэйк, Минамитори и много где еще. Разделавшись с популяцией альбатросов в японских водах и в западной части Тихого океана, они двинулись на восток, подобно стихийному пожару, который повсюду оставляет после себя выжженную пустыню. Наступило время птичьего холокоста.
В 1900 году Гавайи вошли в состав Соединенных Штатов, но браконьеры надеялись, что патрули не станут слишком часто наведываться на эти отдаленные территории. Именно тогда (а быть может, и чуть раньше) японские охотники на птиц ступили на берега Северо-Западных Гавайских островов. В 1902 году путешественник, прибывший на атолл Мидуэй, обнаружил тысячи убитых птиц. Он писал: «На острове Истерн повсюду высились груды мертвых альбатросов. Тысячи и тысячи птиц обоих видов были убиты ударами дубинок, крылья и грудь полностью ощипаны… трупы свалены гнить в кучи… Морские разбойники полностью опустошили остров… У меня нет никаких сомнений… вскоре от колонии альбатросов здесь не останется и следа, как однажды уже случилось на острове Минамитори». К 1903 году, когда браконьеров удалось наконец выдворить с атолла, они уничтожили полмиллиона альбатросов.
В 1904 году японские шхуны высадили 77 человек на острове Лисянского, восточнее атолла Мидуэй. За полгода они убили там 284 000 птиц. В середине июня сюда прибыл американский куттер «Фетида», и нарушителей арестовали; они с радостью покинули проклятый остров, на котором, должно быть, чувствовали себя в заточении.
