Если темноспинные альбатросы предпочитают селиться в центре Лайсана, образуя там колонию из 120 000 гнезд, то черноногие, которых здесь около 20 000 пар, сосредоточены ближе к береговой линии. Пока я сидел, наблюдая за тем, как одна из взрослых птиц заботливо ухаживает за птенцом, ко мне приблизилась другая. В ее компании мне сразу стало как-то спокойнее. Я протягиваю птице руку. Она колеблется в нерешительности, затем в попытке установить контакт легонько клюет меня. По всей видимости, убедившись в том, что я не причиню ей вреда, и, возможно, поддавшись новым ощущениям (уж ей-то наверняка не довелось повидать столько людей, сколько мне альбатросов), она начинает нежно пощипывать мне пальцы. Ее действия понятны любому, кто хоть что-то смыслит в ухаживаниях.
Птенец альбатроса сидит на мячике для гольфа, будто на яйце. Не думал, что животные тоже умеют играть в дочки-матери. Птенец трется клювиком о пластиковый шарик, а потом накрывает его собой. Он с поразительной точностью повторяет движения взрослых птиц. Разве можно было себе представить, что такая модель поведения хорошо развита у особи, которая начнет приносить потомство только через семь лет? А вот пример подражательного поведения молодняка: два черноногих альбатроса – еще не достигшие взрослого возраста, судя по оперению, – активно заняты ухаживаниями. Один из них суетится вокруг чужого птенца, указывает на него клювом, ласково треплет по головке, имитируя родительскую заботу.
Поведение взрослых птиц по отношению к подрастающему потомству очень разнообразно. Одни проявляют нежность. Другие же без видимых на то причин жестоко атакуют птенцов, нанося им кровавые раны, а иногда и вовсе убивают. Один из темноспинных альбатросов прерывает кормление собственного птенца только затем, чтобы со всей силы клюнуть и схватить за горло уже раненого малыша, который сидит неподалеку. Ему вряд ли выжить. Взрослая птица запрокидывает голову, издает пронзительный вопль и снова обрушивается на детеныша. У крупного альбатроса – по виду самца – клюв запачкан кровью. Попавшему под него птенцу, должно быть, изрядно досталось: удар почти наверняка убил его. Иногда люди жестоко обращаются даже с собственными детьми, но что является причиной такого поведения у птиц? Обычно нападения происходят по следующему сценарию: оставив собственного птенца, взрослая птица подходит к чужому, издает крик и атакует. Возможно, на малышей набрасываются, чтобы запугать и заставить держаться подальше; их будто предупреждают: «Не приближайся к еде». Этим взрослые снижают вероятность по ошибке скормить драгоценную пищу чужому птенцу, ведь когда они возвращаются домой после двух недель отсутствия, их быстро растущий отпрыск выглядит иначе. Но многие птенцы продолжают попрошайничать, и в большинстве случаев альбатросы не трогают их. До сих пор неясно, отчего так происходит. Одно можно сказать точно: от такого зрелища неспокойно на душе.
Большинство птенцов настолько пухлые, что при ходьбе их животик волочится по песку между лапок. Но попадаются и слабые, маленькие, высохшие, тихие – они по-прежнему ждут, что их вот-вот покормят. Непонятно, где их родители, что произошло и какая судьба ждет птенца. Если взрослые птицы немного задерживаются, то птенец, возможно, выживет. Если кто-нибудь из них сильно опоздает, то детеныш скорее всего умрет. Если один из родителей погиб, то их отпрыска ждет неминуемая смерть. Один из птенцов лежит на боку и тяжело дышит, хватая клювиком воздух. Его вздрагивающая головка прочертила на песке чуть заметный след, который обозначил границы его последнего путешествия. Очертания его повернутого к небу животика – целая планета для вьющихся над ним мух. Они жужжат с жадным нетерпением, чутьем угадывая, что птенец умирает. Зрелище невыразимо печальное.
– Когда я нахожу умирающего птенца, то встаю рядом с ним на колени и тихонько, чтобы он не увидел, начинаю почесывать ему затылок, будто это кто-то из его родителей, – признался мне один из аспирантов.
Возможно, кто-нибудь сочтет этот поступок нелепой и бессмысленной сентиментальностью, недостойной профессионала. Но есть и те, кто назовет его высшим проявлением человеческого гения – состраданием. По-моему, как раз этого нам и не хватает. Особенно если учесть, как изменился этот остров под влиянием человека.
В конце XIX – начале XX века Лайсан пережил несколько нашествий предприимчивых эксплуататоров, желавших обогатиться за счет птиц. Сначала собирателей яиц. Потом заготовителей пера. Первые доверху нагружали шахтные вагонетки яйцами альбатросов, чтобы изготавливать на их основе альбумин в индустриальных масштабах. Во второй половине XIX века это вещество широко применялось в фотографии. У альбатросов, которые откладывают по одному яйцу в год, а порой и в несколько лет, их отнимали тысячами.
