Государственный секретарь США Джон Хей призвал правительство Японии запретить жителям страны убивать морских птиц на принадлежащих Америке островах. Министр иностранных дел Японии пообещал немедленно издать указ, но предупредил, что «не может гарантировать его исполнение». Непонятно, были ли его слова всего лишь честной оценкой или же обещанием ничего не предпринимать, данным с присущим дипломатам изяществом. Уильям Датчер, председатель нового Национального Одюбоновского общества, призвал Вашингтон остановить устроенную японцами бойню. Его очаровала обходительность японского представителя. Датчер делился своими впечатлениями: «С нескрываемой гордостью я сообщаю руководителям и членам общества, что благодаря тесному сотрудничеству правительств Японии и США крупные, важные и чрезвычайно интересные колонии птиц теперь – я в этом уверен – защищены от губительных набегов охотников». Наступило временное перемирие. Позже Датчер вынужден будет признать, что ошибся.
В 1908 году Шлеммер заметил, что запасы гуано подходят к концу (последнюю партию он вывезет в июле 1910 года). В декабре 1908 года он заключил в Токио контракт, согласно которому каждый месяц получал от японцев по 150 долларов золотом в обмен на право добывать «гуано и иные продукты природы» (читай – перья). Законность этого договора вызывает большие сомнения.
Тем временем непрерывные кампании Одюбоновского общества побудили Теодора Рузвельта 3 февраля 1909 года издать президентский указ, защищающий острова как территорию обитания птиц. Лайсан стал государственным заповедником.
Два месяца спустя на остров высадился десяток японских охотников, и их присутствия там никто не заметил. В августе того же года к ним прибыл корабль, чтобы забрать перья приблизительно 128 000 птиц, после чего работы продолжились.
Наконец до Гонолулу дошли слухи, и куттер «Фетида» вновь отправился на Лайсан. Он прибыл туда в январе 1910 года. Капитан судна по фамилии Якобс писал: «Одна из построек была доверху набита птичьими перьями… другая на две трети заполнена отрезанными крыльями, а еще две – тюками с перьями и крыльями… поверхность острова покрывали сотни циновок… под которыми лежали птичьи крылья разной степени "готовности"… Весь остров от самой воды был усеян огромным количеством убитых птиц, от которых исходил нестерпимый запах».
Кроме того, прибывшие обнаружили клетки, в которые птиц заточали живьем. Сотни альбатросов медленно умирали от голода в пустой цистерне: после того как они теряли слой подкожного жира, разделывать и ощипывать их становилось легче.
Капитан куттера арестовал браконьеров, отнял у них добычу и извлек из тюков 64 000 крыльев и почти полтонны перьев, оставив их тлеть на воздухе. К тому времени от прежней популяции альбатросов на Лайсане уже мало что осталось.
Добравшись до соседнего острова Лисянского, команда «Фетиды» арестовала еще десять охотников из Японии. Корабль вернулся в Гонолулу, везя на борту 200 000 крыльев и две с половиной тонны перьев, общая стоимость которых приближалась к 130 000 долларов – огромной по тем временам сумме.
Японцы предъявили подписанное американцем Максом Шлеммером соглашение, которое якобы разрешало им добывать на этих островах гуано. Конечно, Шлеммер прекрасно знал, чем занимались там японцы, но уличить его в связях с браконьерами было невозможно, и дело против него закрыли. Выдвинутые против японцев обвинения тоже сняли – вместо этого им оплатили обратный рейс домой.
В 1915 году, через шесть лет после того, как Лайсан стал заповедником, команда «Фетиды» сделала здесь очередную остановку и обнаружила, что за пару месяцев до этого на острове побывали браконьеры. «От 150 до 200 тысяч птиц были свалены в кучи, на которые мы натыкались повсюду. Они лежали на спине с ощипанной грудью… Весь остров был покрыт ими».
В конечном счете нарастающая активность американских патрулей – и сократившаяся численность птиц – убедили японцев, что надо держаться от островов подальше. И хотя во многих местах альбатросы по-прежнему страдали от посягательств со стороны японских браконьеров, на Гавайях птицы какое-то время находились в безопасности.
