Глазами любопытной кошки полностью

Тарик ушел, а я присоединилась к тем женщинам, которые сидели. Ко мне подошли несколько танцующих женщин в состоянии транса. Некоторые держали в руках две длинные палки. Девушка в джинсах стояла на коленях и трясла головой. Другая, чье тело полностью скрывали два отреза ткани, опустилась на колени и вскоре потеряла сознание. Иногда меня вытаскивали танцевать, и раза два я соглашалась. Это было небезопасно, потому что все натыкались друг на друга и размахивали руками, рискуя попасть в глаза. Рядом со мной танцевала еще и маленькая девочка.

Затем меня снова отвели к Биашуре, которая заставила выпить воду с растворенным в ней белым порошком, а то, что осталось, вылила мне на голову и плечи.

…На вечер у меня была запланирована встреча с видными представителями культуры, и мне пришлось пойти домой переодеться, иначе что бы обо мне подумали. Я явилась с мокрыми волосами и объяснила, что была у кибуки.

– У каких? – спросила одна из женщин. – В эти выходные проводятся две церемонии, и одна моя коллега тоже собиралась пойти.

Так я поняла, что практика кибуки – не такое уж маргинальное занятие.

После последнего урока суахили Фарук обещал отвезти меня в деревню и познакомить с шейхом Мухаммедом. Я думала, что шейх – это духовный лидер у мусульман, однако, когда мы пришли в простой дом этого старика, оказалось, что он просто совершает магические ритуалы согласно Корану. Я рассчитывала поговорить с ним на серьезные религиозные темы, а вместо этого мне предсказали судьбу и пообещали дать листок бумаги, приносящий удачу и способный защитить от африканской магии.

Шейх Мухаммед побывал во многих странах, куда его приглашали лечить людей и снимать проклятия. Несколько раз его возили в Оман. Он также посетил Дубай, Канаду и Гватемалу. Ему исполнилось шестьдесят восемь, и у него было десять детей и две жены.

– Я вижу дух мужчины, который в тебя влюблен. Приходи в пятницу, я прочту специальное заклинание, чтобы отогнать его.

Вернувшись в город на автобусе, мы вышли у рынка. Фарук сел на даладалу и поехал домой, а я пошла одна. На площади было пустынно и темно, поскольку все лавки закрылись рано. Какой-то мужчина вызвался проводить меня. Потом позади возник другой, и я поняла, что они идут слишком близко. Стало очевидно, что они знакомы, и когда первый потянулся к двери одного дома, я рванула. Я чувствовала, ничего хорошего из этого не выйдет. Пробежав пару улиц, чтобы оторваться от них, я наткнулась на женщину в черном буи-буи. Она указала мне единственную дорогу на Малинди. Откуда ни возьмись возникли двое других мужчин и спросили, куда мне нужно, а потом, протягивая руки в другом направлении, заявили, что я должна идти с ними. Женщина всем своим видом показала мне: этого делать не надо.

– Я знаю, кто здесь кто, и от этих двоих хорошего не жди. Пойдем со мной.

Она отвела меня в лавку, где сидели две тучные женщины в канга. Одна из них согласилась проводить меня до дома, но тут из-за угла появился Тарик. Не знаю, почему вокруг меня вдруг начался такой переполох, но странности на этом не закончились. Тарик сказал:

– Я должен тебя защищать, потому что, если с тобой что-нибудь случится, полицейские придут за мной.

По пути мы наткнулись на уличную драку, и я так и забыла уточнить, что именно он имел в виду. Мальчишки под предводительством крепкого подростка избивали мальчика лет десяти. Повалив его на землю, они побили его палками и попинали, потом перевернули и уже собирались ударить головой о тротуар, но Тарик вовремя вмешался и потребовал, чтобы мальчика отпустили. Бедняге было очень больно, он хромал и держался за промежность и поясницу. Прохожие, видя его, останавливались, но никто не посочувствовал ребенку. Старшие мальчишки пытались наброситься на него снова, но Тарик их прогнал. «Наверное, уличная банда», – подумала я.

Мы отвели мальчика домой – в бедную постройку с общим двором, где жило множество семей. За нами увязалась ватага детей.

Тетя мальчика оказалась дома, но она его не пожалела:

– Так ему и надо.

Тарик уговорил мальчика переодеться в костюм для молитвы, и мы отвели его в медресе – мусульманскую религиозную школу. Мальчика избили, потому что он не хотел идти туда. Тарик сказал, что иногда детей забирают в школу силой и избивают, если те не хотят идти. Ребенок был в истерике и между всхлипами кричал:

– Там меня снова изобьют!

В детстве Тарику много раз приходилось испытывать то же. Я спросила, какое отношение побои имеют к мусульманству.