Глефор не считал сраженных врагов, но по числу взятых жизней в этой битве с ним мог сравниться разве что Сварнас. Огромный шестопер короля, его щит, доспехи и красный плащ покрылись синеватой кровью, словно какой-то художник расписал их сиренями и лавандами. В сражениях с тальиндами Глефор всегда чувствовал необъяснимую грусть и непонимание. Они отступники, что отвергли богов и бежали под землю, а сейчас выбрались, чтобы отомстить всему миру за гонение. Так учила мать, так говорили иные людские умы. Но есть большая разница между философией в замке и на поле боя. Живя в четырех стенах, Глефор не задумывался о том, что движет тальиндами, полагая, как и большинство людей, что создания эти глупы настолько, что не дают отчета своим действиям. Но видя этот народ в бою, бесстрашный, устремленный, он уже не мог верить в бессмысленность его поведения. У тальиндов определенно была цель, выманившая их на поверхность, ради которой они шли сражаться и смиренно умирали. Они не грабили, не разоряли сел, не насиловали и не убивали крестьян. Они желали крупных городов, их силы и власти. Но так ли это? Впервые тальинды объявились четыре года назад близ Сребимира и без каких-либо слов попытались захватить город. Разбитые его покровителем серебряным всадником Мирадеоном, они отступили. С тех пор с ними произошло множество столкновений, но причина, поднявшая тальиндов на поверхность, не приоткрылась ни на пядь.
Битва достигла апогея, ее преломление должно было вот-вот произойти. С трех сторон рассветы сжимали кольцом врага, смыкали щиты и медленно, но неотвратимо его сдавливали. Противники еще вклинивались меж плотных рядов людей и рушили общий строй, но такие прорывы происходили все реже. На смену павших выходили живые, и позиционное преимущество людей только росло.
Тальинды предприняли еще одну отчаянную попытку высвобождения. Они раскололи первую шеренгу и прорвались во вторую, затем третью. Образовалась брешь в обороне Глефора, солдаты никак не могли ее залатать и гибли один за другим.
— Колдовство! — разносились голоса.
— Адарион! — вторили другие.
Глефор наконец соединился со своим защитником. Он дал знак Сварнасу следовать за ним и направился на звук криков, дабы лично навести порядок в строю.
По виду массивные и тяжеловесные иссиня-черные доспехи испещрили яркие красно-оранжевые бороздки. Черный металл полностью окутывал тело, топорщился зазубренными краями в местах изгибов кистей, локтей, коленей и плеч. Он не сглаживал, но подчеркивал стать высокой фигуры, повторял стройные изгибы. Острый нагрудник незаметно переходил в воротник и поднимался вычурным шлемом с длинными зубцами. В доспехе не было уязвимых места, в сочленениях деталей нельзя было просунуть иглы, а в узких прорезях для глаз были вправлены оранжевые камни, блестящие в слабом свете ложных лун.
Адарион, крепчайший металл в Яраиле, а может и под сенью всего Яргулварда. В мире еще можно было разыскать древнее оружие из адариона, но полный доспех не видел никто из ныне живущих людей. До сих пор. Лишь цверги умели обращаться с этим металлом. Замкнутых и безразличных к миру за пределами своих стен их невозможно было представить союзниками тальиндов.
Но еще удивительней были ее мечи: сотканные из пламени они шевелились черными языками, то замирая, то ударяясь в пляс. Хладные мечи искали тепла, они не замечали стали, не замедлялись и не останавливались, выпивали тепло из людских тел до последней капли, до последней искры.
Ераиль не защищалась, не избегала ударов, ибо не было в армии Глефора оружия способного и поцарапать адарионовый доспех. Стальные клинки бессильно кричали, отпрыгивали и, раскалываясь, погибали. Один за другим сраженные черными мечами умирали люди, их стеклянные глаза взирали в небеса, молчаливо молясь высшим силам остановить этот ужас.
— Король! — с издевкой в голосе поприветствовала она Глефора. Затем изобразила подобие реверанса и развела руки по сторонам. Люди попятились, никто больше не желал бессмысленной смерти. — Примите мои самые сердечные извинения, что не снимаю в присутствии Вашего Величества головного убора.
— Что нужно тальиндам?
— Лишь одно, — веселье мгновенно покинуло ее. Она подняла голову, и хотя Глефор не видел ее глаз, он почувствовал раскаленный взгляд. — Месть.
— За что вы нам мстите?
— Да не вам, — отмахнулась Ераиль. — Богам.
Один юный солдат опрометчиво бросился на незнакомку и пал замертво, не успев даже ее коснуться. Король не стал продолжать абсурдного диалога в разгаре боя, спешился и взял цельнометаллическое копье.
— Скучно, — разочаровалась Ераиль.
Стараясь держать ее на расстоянии, Глефор наносил быстрые удары копьем. Огненные клинки не могли причинить вреда стали, но соперница не желала выпускать оружие из рук, иначе рисковала быть сбитой с ног грубой силой толпы.
Внезапно полыхнула молния, брошенная одним из подоспевших магов, она прошла сквозь женщину и затерялась в земле.
