Председатель, сощурясь, уперся взглядом в пыльную, покрытую птичьими перьями и пометом землю, будто искал чего. Обошел с той и другой стороны крупное тело бухгалтера, прохромал несколько шагов назад, к копнам, затем вернулся и с растерянным видом пробормотал:
— Одного в толк не возьму: обо что ж он споткнулся-то? Тут ведь ни лунки, ни бугорка никакого!
Хозяин тоже обвел взглядом ровную поверхность земли и недоуменно ответил:
— Ума не приложу.
Мне пришла повестка из К-ского районного суда: явиться свидетелем по делу Бойтор против Шеллеи. Я не имел ни малейшего представления о том, кто эти лица; неясно было также, по какому делу меня вызывают. Зато на обороте повестки значилось, что я обязан явиться «под угрозой привода». И в качестве утешения районный суд сообщал, что дорожные расходы будут возмещены.
Прибыл я в К. хмурым, слякотным утром, что лишь усилило мою досаду. Вдобавок ко всему поезд пришел слишком рано, вечерний уходил слишком поздно, и я, хоть убей, не мог припомнить ни одного знакомого в городе. Что здесь прикажете делать целый день?
— Привет, дружище!
Незнакомый мужчина солидной комплекции с улыбкой протянул мне руку и панибратски похлопал по спине.
— Вот здорово, что приехал!
— Ты хочешь сказать, что… ждал меня?
— Еще бы! Я был уверен, что ты приедешь. — Он подхватил мою дорожную сумку. — Ведь я сам просил вызвать тебя свидетелем.
— Ты?! И по какому же делу?
Он перебежал на левую сторону и снова приятельски похлопал меня по спине.
— Тут, брат, такие дела заварились!.. Я тебе все расскажу. А ты совсем не меняешься!
— Погоди-ка, ты ведь культработник? — неуверенно спросил я.
— Ну, вспомнил наконец! Я же видел, что ты меня не узнаешь… А мы в тот раз недурно повеселились, верно? Пройдем сюда.
В сумрачном привокзальном буфете мой спутник подвел меня к столику, за которым сидела на редкость привлекательная женщина.
— Это малышка Илдико… Илдико Бойтар, — представил ее культработник. — Да ты, конечно, помнишь ее… Что ж ты стоишь, присаживайся! Вина, пива, палинки?
— Очень мило с вашей стороны, что вы приехали, — проворковала Илдико, демонстрируя жемчужные зубки.
Культработник побежал заказывать выпивку, а Илдико угостила меня американскими сигаретами. Поймав мой взгляд, она рассмеялась и интимным тоном спросила:
— Неужто вы и вправду меня не узнали?
— Вы очень изменились, — откровенно признался я.
Улыбнувшись, Илдико пустила к потолку аккуратную струйку дыма и посмотрела мне прямо в глаза. Взгляд ее был исполнен сдержанности и какого-то странного целомудрия, под завесой которого могла укрыться любая форма распутства.
Мы познакомились года три-четыре назад на литературном вечере. Если память мне не изменяет, Илдико в ту пору была помощником библиотекаря. Тогда же я впервые увидел и Бенедека, культработника. Он был организатором литературного вечера и по окончании его настоял на том, чтобы мы, пригласив с собой Илдико, зашли в местное кафе опрокинуть по стаканчику.
«Прелестное существо! — восторгался Бенедек. — Поговори с ней — сам убедишься».
Я тогда неохотно уступил его уговорам: прелести прелестями, но умом Илдико отнюдь не блистала. Помнится, я еще втайне подосадовал, как можно было доверять столь ответственное дело этой недалекой девчонке.
Только я собрался было распрощаться с ними, как вдруг у входа в кафе послышались громкие голоса: там назревала перебранка.
«Мой муж…» — пролепетала Илдико, испуганно вспорхнула с места и вмиг исчезла.
У входа уже началась свалка, затем из кольца дерущихся вырвался мужчина с искаженным от ярости лицом и бросился было вслед за Илдико. Но тут дорогу ему преградил Бенедек.
«А ну перестань скандалить!» — заорал он во все горло.
Мне кажется, в тот момент Бенедек струхнул, потому что сорвался на крик. Муж Илдико остановился, в упор разглядывая Бенедека.
«Ты кто такой? — прорычал он. — Небось тоже за ее юбкой увиваешься? — И вдруг набросился на меня: — А-а, и ты с ним? Все вы тут — одна шайка-лейка!»
В этот момент подоспели другие мужчины, его схватили и, как он ни упирался, выволокли из кафе. Я облегченно вздохнул, искренне радуясь, что дело не дошло до рукопашной: судя по кулачищам разъяренного мужа, исход схватки мог оказаться весьма плачевным как для меня, так и для Бенедека.
«Ну и зверюга! — возмущенно сказал Бенедек и жадно приник к стакану, чтобы залить пережитый испуг. — Надо же такое удумать: «за юбкой увиваешься!»
И он принялся разносить на все корки злополучного ревнивца, который в свои тридцать пять лет не постыдился взять в жены совсем молоденькую девушку, почти ребенка, и к тому же еще и поколачивает ее.
«Да ведь никто ее, наверное, не неволил», — заметил я.
«Дома у нее тяжелые условия, понимаешь? — зачастил Бенедек. — Материальная нужда, а этот тип работает каменщиком в кооперативе, знаешь, сколько загребает? Больше, чем мы с тобой вместе взятые».
Нам стало грустно, и оба мы от души пожалели Илдико.
— Так откройте мне наконец, по какому делу меня вызвали?
— Сначала выпьем! — предложил Бенедек.
