— Вот посмотрите, друзья мои, до чего может дойти человек с таким уровнем интеллектуального развития! Мы можем предъявить ему только одно обвинение. Будь он образованным человеком, он понимал бы, что мешать отдыху других людей не следует, как и не следует воровать. Но разве может это знать несчастный пария? — продолжал ораторствовать терапевт. — Таких не наказывать надо, а воспитывать! И мы, ученые головы, не имеем права пассивно наблюдать это прозябание в невежестве, мы обязаны вывести его из тьмы, в которую он погружен, к свету духовности.
Роби и адвокат зааплодировали, инженер удовлетворенно улыбнулся. Терапевт слегка поклонился, затем дружески потрепал Лайоша по плечу.
— Ты попал в хорошие руки, Лайош. Благослови судьбу. Мы тотчас же займемся твоим образованием, и ты уйдешь от нас совершенно другим человеком.
— Сначала все же позавтракаем. — Инженер встал, потянулся. — Пойду немного поплаваю. Вы скажете, когда придет моя очередь.
— Ты что будешь преподавать?
— Вероятно, начнем с арифметики, — ответил инженер; по его тону чувствовалось, что все это ему уже изрядно надоело, и плавать он отправился с удовольствием.
Вор не многое понял из того, что говорил врач, но все продолжал вопить, что ему надо идти в сторожку к плотине, где он подрядился копать землю.
Так как кричал он слишком громко, они заткнули ему рот, покрепче привязали к стулу и пошли купаться.
Друзья жарили на сковородке сало и с аппетитом завтракали, развалясь вокруг костра.
— День будет жаркий, — заметил один из них.
— А с ним что станем делать? — спросил Роби, кивнув головой в сторону домика.
— Воспитывать, — прочавкал терапевт.
— Да пусть он проваливает к чертовой матери, — пробурчал инженер.
— А ты что думаешь? — повернулся врач к юристу.
— Это вор, — сказал юрист. — Мы застали его на месте преступления. За это полагается наказание.
— Но не самосуд, — возразил инженер.
— При чем тут самосуд? — спросил Роби.
— Мы держим его здесь силой, — ответил инженер.
— А ты попробуй удержи его добрым словом, — предложил юрист.
— Тогда надо передать его в полицию, — настаивал инженер.
— В какую? — спросил терапевт. — В деревню на машине не проедешь. До города сорок километров. Ты поведешь его в деревню пешком, связанного? А начнет орать по дороге, ты что, заткнешь ему рот? Или посадишь связанного в машину и поедешь в город?
— Давайте его отпустим, — махнул рукой инженер. — Не так уж много он украл.
— Не так много, потому что не добрался до большего, — сказал терапевт. — Если бы представилась возможность, он украл бы и наши деньги, и одежду, он ведь закоренелый преступник, это по физиономии видно. Типичный деревенский бандюга. И причем отпетый. Ты только погляди на него. Пробы ставить негде. Он не задумываясь и ножом пырнет, если на него вдруг не так взглянешь. У нас таких хватает. И что же, по-вашему, будет правильно, если мы отпустим его подобру-поздорову да еще попросим извинения за то, что, застав на месте преступления, немножко проучили его?
У Роби разыгралась фантазия:
— Если мы отпустим его, он придет сюда ночью и всем нам перережет глотки. Наверняка у него есть дружки. Места эти он прекрасно знает, ведь до того, как начать таскать рыбу, он уж, конечно, все тут разведал. А теперь прирежет нас из мести или из страха, что донесем на него. Край здесь глухой, его кореша перебьют нас тут всех, да и концы в воду. Кинут в озеро, и вся недолга.
Передернувшись, Роби оглядел трепещущее, сверкающее в солнечном свете водное зеркало.
— Чепуха, — возразил юрист. — Нас четверо. Помнишь, какой порядок мы навели в краковской корчме?
— За дело! — сказал терапевт и поднялся.
Первым выступил с лекцией о римском праве юрист — читал он ее высоким слогом, уснащая речь латынью. Затем Роби принялся объяснять технологию изготовления перфокарт.
— Тебе ясно, Лайош? — время от времени перебивал оратора терапевт, но Лайош не отвечал на вопросы, а только мрачно, ненавидяще моргал.
— Научим его лучше английскому, — предложил Роби и, проявив необычную для него находчивость, сообщил Лайошу, что они отпустят его, если он выучит английский. — Повтори за мной: «Ай эм рэди». — Он приблизил свое лицо к лицу Лайоша, чтобы тот лучше видел, как должны двигаться губы. — Смотри внимательно. Еще раз напоминаю тебе: если будешь все в точности повторять за мной, мы тебя отпустим. Ведь правда, отпустим? — повернулся он к друзьям, и все дружно закивали.
Лайош ухватился за соломинку, хотя и не очень-то им поверил. Опустив глаза в землю, он пробормотал что-то совершенно не похожее на то, что произнес Роби, и вся компания на славу повеселилась.
— Ну, отпускайте! — потребовал Лайош, но Роби отрицательно покачал головой. Он предложил Лайошу повторить за ним еще одну английскую фразу, потом еще одну, каждый раз уверяя бедолагу, что надежда на освобождение близка, что оно — вот оно, рядом.
— С меня хватит, — сказал инженер и встал.
— Ты не хочешь воспитывать Лайоша? — спросил юрист.
— Нет, не хочу.
— Ты отказываешься участвовать в спасении человека? — спросил врач.
— Отказываюсь.
— Ты выходишь из игры, значит? — спросил Роби.
— Да, выхожу.
