— Около того.
Врач вынул сотню, сунул ее Лайошу в верхний карман пиджака.
— Вот деньги. Заработок при тебе.
— Мне ваши деньги не нужны. Я сам могу заработать.
— Считай, что ты и сейчас работаешь. Здесь работаешь, у нас.
— Не хочу я у вас работать! Ничего от вас не хочу!
Юрист оттеснил друга и встал перед Лайошем.
— Послушай, Лайош. Ты крал, и мы тебя поймали. Ты вор, представший перед своими судьями. Веди себя прилично, а не то я разукрашу тебе физиономию.
Он снова схватил Лайоша за ухо, и тот снова взвыл от боли.
— До сих пор мы тебя не трогали, — продолжал юрист, — но если не будешь слушаться, мы тебе всыплем по первое число.
Теперь врач оттеснил юриста.
— Но если будешь вести себя хорошо, мы тебя не тронем. Как я уже сказал, мы против насилия.
И он неодобрительно поглядел на юриста, потому что действительно был против насилия.
— Чего вы от меня хотите? — орал Лайош. — Отведите лучше в полицию, как тот ваш друг сказал.
— Может, и отведем, — продолжал врач. — Но нам бы не хотелось этого делать. Мы хотели бы, чтобы ты исправился и не попадал в руки полиции.
— Нечего мне исправляться.
— Тихо! — Врач резко поднял руку, и Лайош отшатнулся. — Не бойся! Я сказал, что мы тебя не тронем, мы хотим только потолковать с тобой.
— О чем это еще?
Теперь вперед выступил Роби.
— Как тебя зовут? — рявкнул он.
— Я уже говорил.
— Еще раз скажи.
— Лайош Сабо.
— Сколько тебе лет?
— Пятьдесят четыре.
— Где живешь?
— У матери.
— Адрес?
— Тут, в селе живу… Нижняя, четырнадцать… Только не говорите ей.
— Ты женат?
— В разводе.
Из этих вопросов-ответов — совсем как в полицейском участке — выяснилось, что у Лайоша есть ребенок, но где тот живет, он не знает, уже две недели, как Лайош работает землекопом на плотине, а раньше ездил в Мишкольц, а еще до того работал на бойне, братьев и сестер у него нет, отец умер от рака восемь лет назад, сам он окончил пять классов начальной школы.
— Скажи-ка, Лайош, — вдруг спросил врач, — ты был влюблен?
Лайош, пораженный, тупо уставился на врача, и тому пришлось повторить вопрос.
— Зачем такое спрашивать? — недовольно пробормотал он.
— А что? Ты обычно об этом не рассказываешь?
— Нет.
Поворот беседы взбудоражил Роби, и он затараторил:
— Скажем, втрескался ты в бабу и рассказываешь об этом своим дружкам. Есть у тебя дружки?
— Нету.
— Так мы будем твоими друзьями, — сказал юрист, лежавший на соломенном тюфяке у стены. — Принимаешь нас в друзья?
— Вот именно, в друзья, — подтвердил врач и одобрительно подмигнул юристу. — Подружимся, и тогда все пойдет легче. Давай на «ты»! Здравствуй! — Он протянул пленнику руку. — С этой минуты можешь говорить мне «ты». Да что там, и в самом деле я хочу, чтобы мы говорили друг другу «ты», как и принято между друзьями. Забудем прошлое и станем любить друг друга.
— Полюби нас, Лайош! — воскликнул с мольбой Роби.
Но Лайош лишь тупо моргал, и врач сам схватил его руку и пожал ее.
— Не бойся, — сказал он, — я не стану выкручивать тебе ухо. Ну, скажи мне «ты», прошу тебя.
Лайош продолжал молчать. Врач огорченно вздохнул.
— Упрямый ты человек, Лайош. И несправедлив к нам. Разве мы заслужили такое отношение? Ты пришел сюда, хотя мы тебя не звали, обокрал нас, но мы тебя простили, даже выдали тебе поденную плату и предлагаем стать нашим другом, а ты ведешь себя так, словно мы тебе враги. Нам очень обидно, Лайош.
И, изобразив предельное отчаяние, терапевт низко опустил голову.
Некоторое время все сидели молча, потом заговорил Лайош:
— Знаете… Я хочу что-то сказать.
— Мы все внимание, Лайош, — заверил его юрист.
— Отпустите меня… потому что… мне помочиться нужно…
— Да, этого мы не предусмотрели.
Врач взглянул на приятелей. Роби вскочил, план у него уже созрел.
— Мы, разумеется, пойдем тебе навстречу, Лайош, как же иначе, ведь мы близкие друзья.
Он вытащил из груды хлама, наваленного в углу хижины, длинную веревку, крепко привязал ее к ноге Лайоша, отвязал его от стула, освободил ему руки. И, заарканив его таким образом, строго предупредил:
— Я крепко держу конец веревки, Лайош. Делай, что тебе нужно, но только без глупостей. Все равно тебе не удрать, но если ты хотя бы попытаешься, я тебя здорово вздую.
Он повел его к выходу, но в дверях перед ними встал врач.
— Прости, Лайош, но момент сейчас очень подходящий, и я им воспользуюсь. Ты не сможешь помочиться, пока не скажешь, что ты мой друг.
— Друг, — поколебавшись, пробормотал Лайош.
— Нет, не «друг», это несколько иное. Ты мой друг. Скажи: «Я твой друг».
— Я ваш друг.
— Твой…
— Я твой друг.
— Я обожаю тебя, Лайош, — сказал врач и поцеловал Лайоша в лоб.
Тот растерянно ухмыльнулся:
— Вы все шутите…
Перед ним предстал юрист и протянул ему руку.
— Скажи, что не сердишься за то, что я крутанул тебе ухо. Среди друзей чего не бывает.
— Не сержусь, — буркнул Лайош, но невольно откинул назад голову, так как боялся этого светловолосого гиганта.
— Скажи: «Я не сержусь на тебя».
— Я не сержусь на тебя…
— Будь и мне другом, Лайош, — с мольбой в голосе повторил Роби. — Назови меня своим братиком.
— Братик…
