Мисс Мапл проснулась раньше всех. Она вообще не могла понять, спала ли она. Что-то не давало ей покоя. Воспоминание о сне? У нее было ощущение, что в воздухе снова повис этот запах, запах чужака.
«Овцы Габриэля», — подумала Мисс Мапл. Но в тот же миг поняла, что этого не может быть. Узнать овец Габриэля было просто, запах у них однородный, скучный.
Потом в утреннем тумане она увидела силуэт Ричфилда. На Месте Джорджа. На какой-то миг ей показалось, что он мертв. Нет, не потому, что он стоял неподвижно — у старых баранов это обычное дело. А из-за птиц. На спине у Ричфилда сидели три вороны. А какой живой баран позволит воронам использовать себя в качестве насеста? Уж точно не Сэр Ричфилд. Одна из ворон расправила крылья и хрипло каркнула. Со стороны казалось, что у Ричфилда вдруг выросли короткие черные крылья. Мисс Мапл почувствовала, как шерсть у нее встала дыбом.
Внезапно она ощутила за спиной движение. Она развернулась, подпрыгнув на всех четырех ногах, как умеет только ягненок или очень испуганная овца. Из тумана к ней выходил… Сэр Ричфилд. И на Месте Джорджа тоже стоял Сэр Ричфилд. Мисс Мапл в ужасе попятилась.
Оба барана стояли теперь друг против друга. Как будто фигура Ричфилда отражалась в луже. Только без черных птиц. Мапл вспомнила сказку, в которой говорилось, что у мертвых нет отражения. Бараны, опустив рога, медленно, в одном темпе сближались. Мапл гадала, кто из них настоящий Ричфилд, а кто — его отражение. Рога столкнулись, издав звонкий звук. Оба барана подняли головы.
— Я решился, — сказал Ричфилд с воронами.
— Ты решился, — подтвердил Ричфилд без ворон.
Вид у него был растерянный.
— Овца не может покидать стадо, — проблеял он. — Джордж вернулся и пах смертью.
Он смущенно покрутил головой.
— Если б я только держал язык за зубами, такая глупость…
И Сэр Ричфилд торопливо поскакал к уступу. Второй Ричфилд остался на месте и смотрел на него почти с нежностью. Как по команде три вороны одновременно поднялись в воздух, и на лугу снова был только один Ричфилд. Косматый, пахнущий как целое стадо полуовец.
Мисс Мапл с волнением смотрела на Сэра Ричфилда, который с отрешенным видом взбирался на скалу. Она повернулась и поскакала за ним.
Обычно Клауд и Моппл утром первыми выходили на луг. Моппл — потому что голод у него просыпался раньше, чем у остальных, Клауд — потому что считала, что утренний воздух полезен для шерсти.
«Вы что думаете, я от природы такая пушистая?» — любила покрасоваться она. «Да-а-а», — отвечали ей ягнята и овцы, которым еще не надоело хвастовство Клауд.
Клауд польщенно закатывала глаза. «Может быть, и так, — говорила она, — но сохранить такую шерсть стоит немалых усилий!» И Клауд пускалась в рассуждения о благотворности утреннего воздуха. И хотя откровения Клауд и вызывали интерес, но ни одна овца не покидала теплые объятия стада раньше других.
В это утро Моппл Уэльский отсыпался после вчерашнего приступа, и Клауд в одиночестве паслась на росистом лугу. Впрочем, не совсем в одиночестве. Овцы Габриэля, у которых не было сарая, вынуждены были просыпаться рано, нанося жестокий удар по теории Клауд.
