— Если это и в самом деле дыра в памяти, то ее нужно заткнуть воспоминаниями, — неожиданно заявила Корделия. — Дыру в земле ведь затыкают землей.
— Но не дыру от крыс! Ее ведь не заткнешь крысами, — возразила Клауд.
— Можно, — уперлась Корделия. — Очень толстой крысой.
Через пару минут у них уже был готов план. Они найдут для Сэра Ричфилда воспоминание, большое и толстое, которое наверняка заткнет дыру в памяти. Большое воспоминание, в котором участвует много овец. Они позвали Зору, потом стали уговаривать Моппла подойти к Ричфилду. Тучность Моппла могла пригодиться. Только Отелло упорно отказывался им помочь.
— Это должно быть нечто особенное, — возбужденно проблеяла Хайде. — Что-то, чего не делала еще ни одна отара.
Вскоре все овцы улеглись перед Местом Джорджа на спину, задрали ноги вверх и заблеяли во все горло. Ричфилд перестал жевать и внимательно посмотрел на них. Если бы они так не старались, то заметили бы, как он был поражен.
— Это что еще за ерунда? — буркнул знакомый голос Ричфилда. — Вы что, с ума все посходили?
Овцы обменялись торжествующими взглядами — насколько позволяла их поза. Голос у Сэра Ричфилда был прежним. Отара медленно, неуклюже поднялась с земли. Овцы были горды своей проделкой. Какой успех!
Они оглянулись, услышав крик.
От скалы к ним приближался… Ричфилд.
— А ну, к порядку! — проревел он. — К порядку! Вас что, ни на минуту нельзя оставить одних?
Ричфилд на Месте Джорджа вновь принялся за цветы носорадки.
Овцы в полной растерянности переводили глаза с одного Ричфилда на другого.
— Вот Сэр Ричфилд, — прошептала Хайде, глядя на Ричфилда, который призывал их к порядку. — Но и там тоже… Ричфилд.
— Нет, — раздался голос Мисс Мапл, любопытной тенью возникшей рядом с Ричфилдом. — Там Мельмот.
Появление Мельмота вызвало в стаде такой переполох, какой мог бы вызвать только настоящий волк. Мельмот был больше, чем просто пропавшим без вести бараном. Он был легендой, как Джек-отшельник, не стригший волос, или семирогий козел — привидение, которым пугали строптивых ягнят, когда другие меры не помогали. Он был примером того, что может случиться с ягненком, когда он отходит от стада, ходит к скале, ест неизвестный корм и не слушает мать.
«Вот и Мельмот так перегнулся, и больше мы его не видели», — говорили ягненку, когда он из любопытства подходил близко к обрыву.
«Вот и Мельмот наелся болючей травы, а потом умер».
Мельмот, страшилка в воспитательном процессе ягнят, умирал тысячи раз, а теперь вот стоял перед ними в самом добром здравии. Маточные овцы тут же задумались, как им теперь удастся держать своих отпрысков в узде. Но самые страшные истории про Мельмота приходилось выслушивать зимнему ягненку. Теперь он прятался в тени изгороди и во все глаза смотрел на Мельмота.
— Ричфилд раздвоился! — распевали на все лады ягнята, кроме одного, который, как обычно, молча нырнул в мягкую шерсть Клауд.
Все понимали, что Мельмот — это не простой баран. Кто-то уже назвал его «нестриженым», при этом толком не понимая, что это — оскорбление или признание его исключительности. Впрочем, после того как Ричфилд объяснил брату, почему нельзя пастись на Месте Джорджа, к Мельмоту стали относиться вполне дружелюбно.
— У него хорошая шерсть, — с уважением заявила Клауд. — Косматая, конечно, но густая.
— У него приятный голос, — добавила Корделия.
— Он забавно пахнет, — сказала Мод.
— Он оставит нам носорадки! — с надеждой воскликнул Моппл.
Разумеется, сразу же возник вопрос: кто же все-таки вожак стада?
— У нас не может быть двух вожаков, — сказала Лейн. — Даже если… — добавила она задумчиво, — они одинаковые.
Они были не против оставить вожаком Сэра Ричфилда. Но Ричфилд очень изменился. Он стал веселым, озорным, почти как молодой барашек. Казалось, что быть вожаком стада ему просто надоело. Он все время жался к Мельмоту. Никогда еще его не видели таким счастливым. Впрочем, пусть остается. Ведь он установил новое правило: ни одна овца не может покидать стадо, если не возвращается обратно.
Очень рано, раньше, чем обычно приходил к ним Джордж, на выгоне появился Габриэль. Без пастушьего посоха. Без собаки. Даже без шляпы. Но с трубкой во рту. И со стремянкой. Овцы гордились, что он застал их за делом. Пусть Габриэль видит, что среди них нет лентяев.
Но Габриэль не слишком обрадовался. Может, ему не нравился Мельмот? Хотя, кажется, он даже не заметил появления еще одного барана. Он быстро оглядел своих овец, пасущихся на огороженном участке луга, и со стремянкой направился к Вороньему дереву.
С двух сторон выгон был обнесен живой изгородью. Она не стала бы серьезным препятствием, если бы какая-нибудь овца решила удрать. Но она ограничивала обзор, заставляя сосредоточиться на сочной зелени луга, подавляя желание его покинуть. Джордж называл это «психологической преградой».
