Между кустами росло три дерева: Тенистое дерево, под которым летом можно было наслаждаться прохладой, маленькая яблоня, которая — к негодованию овец — сбрасывала свои яблоки, когда они были еще размером с овечий глаз и кислые, как Уиллоу в худшие свои дни. И третье, Воронье дерево. Там жили птицы, кричавшие с рассвета до заката. Днем они молчали.
Как раз к Вороньему дереву шел Габриэль. Он приставил лестницу к стволу. Влез на нижнюю ветку. Птицы поняли, что намерения у него серьезные, и взлетели — голуби, вороны и черно-белые сороки.
Габриэль поднимался все выше. Овцы наблюдали за ним.
— Он любит сорок, — сделал вывод Моппл. Впервые он хоть что-то сказал о Габриэле. Была бы его воля, Габриэль и его странные овцы никогда бы не появились на этом лугу. Они уже дочиста объели траву за загородкой, к тому же среди них есть один баран, на которого все время беспокойными глазами поглядывает Зора. От Габриэля тоже пока мало пользы. Что он, собственно, для них сделал? Ни репы, ни клевера, ни сухарей, ни сена. Он не почистил поилку, хотя, по мнению Моппла, сделать это было нужно в первую очередь. Вчера Габриэль весь день без толку шатался по выгону. А сегодня полез на дерево! Птицы подняли крик, и по праву. Если Габриэль вот так понимает свои обязанности, то для них наступают беспокойные времена.
Мускулистая фигура Габриэля мелькала между веток. Он поднимался все выше и выше. Как кошка. И, как кошка, заглядывал в птичьи гнезда.
Овцам это вскоре наскучило. Если бы Мисс Мапл не настаивала, что надо внимательно следить за Габриэлем, они давно бы занялись чем-нибудь другим. Они пристально смотрели вверх, пока у них не закружились головы от такого напряжения. Даже Мельмот не отрывал от Габриэля своего странного взгляда.
Но все-таки самое главное увидел Сэр Ричфилд. В одном из гнезд Габриэль нашел то, что искал. Ключ. Зора, Мапл и Отелло тоже увидели его. Но только Ричфилд заметил, что это был не тот ключ, который Джош вынул вчера из коробки с овсяным печеньем.
— Маленький и круглый, — сказал Сэр Ричфилд. — Ключ из гнезда маленький и круглый. А вчерашний ключ был длинным и угловатым.
Овцы были поражены наблюдательностью Ричфилда. А тот от избытка чувств даже не обратил внимания на то, что сумел вспомнить события вчерашнего дня. Появление Мельмота явно шло ему на пользу.
Память у Габриэля оказалась хуже, чем у Сэра Ричфилда. А может, он не успел вчера толком рассмотреть ключ. Во всяком случае, он был рад находке. Но когда он вставил ключ в замок, его радость померкла. Габриэль сердито свистнул.
Овцы Габриэля, услышав этот свист, почему-то запаниковали. И только когда Габриэль пошел по тропинке в сторону деревни, они успокоились. Овцы Джорджа с удивлением смотрели на них, пока их внимание не привлек еще один звук.
Мельмот стоял у дольмена и хихикал.
Овцы скоро поняли, что Мельмот не простая овца. И оказывал он на них странное действие. Например, заставлял их разбредаться. Если он был среди них, они не могли пастись, как все нормальные овцы, стадом. Непроизвольно они отдалялись друг от друга, словно в стадо затесался волк. Разумеется, неторопливо, почти незаметно, пощипывая траву. Им становилось неуютно.
Второй момент касался птиц. Причем не маленьких певчих пташек, а хриплоголосых любителей падали — ворон и сорок. Мельмот позволял им разгуливать по своей спине, когда пасся. Разумеется, овцы не боялись ворон (разве что Моппл), но от них разило смертью. Когда они спросили об этой странности Мельмота, он иронично фыркнул.
— Они такое же стадо, как вы. Маленькое чернокрылое стадо. Они охраняют, они чистят шерсть. Не их вина, что они пасут смерть. Они не трогают воспоминаний. Они умнее, чем их голоса. Они понимают ветер.
Сумасшедший, — подумали овцы, но сказать это вслух никто не решился. Хотя речь Мельмота и была странной, но впечатление помешанного он все же не производил. Его необычная манера говорить, казалось, заключалась в том, что он обводит все слова невидимыми линиями. Речь была трудной для понимания, но отнюдь не безумной. Только Корделия настаивала на том, что Мельмот изъясняется гораздо точнее, чем другие овцы.
— Он говорит о вещах не то, что он о них думает. Он говорит о них то, чем они являются, — объясняла она скептикам. А овцы шушукались все чаще. Они быстро заметили, что Мельмот знает обо всем, что происходит на лугу.
— Ему рассказывают птицы, — проблеяла Хайде, и овцы стали наблюдать за Мельмотом еще внимательнее.
Мельмот пасся на лугу как одинокий волк. Даже в облике у него было что-то волчье. Нелепо, конечно, но им иногда казалось, что Мельмот — это волк в овечьей шкуре.
Вскоре поползли слухи, что Мельмот — привидение. Из сказок они знали, что души мертвых иногда возвращаются, чтобы отомстить за свою смерть. Король кобольд, оборотень, перешептывались в стаде.
