Сразу за пограничным камнем нашелся и пограничный пост, стоящий на возвышенности в метрах трехстах от проходящей караванной тропы, возвышаясь над ней. Первоначально собранный из большущих серых валунов, он сейчас находился в плачевном состоянии. Опалённые сильным жаром камни показывали, что внутри когда-то бушевал сильнейший пожар. Башня поста обвалилась во двор и сейчас было неясно, на сколько этажей она возвышалась. Ограда, ведущая на небольшой двор пострадала сильнее — блоки были сорваны неизвестной силой и валялись чуть ниже по склону.
Если представить в голове то, как первоначально выглядел этот пост, то укрепились тут гномы всерьез, куда там всяким крепостям!
Сейчас над разрушенной башней из шкур была натянута своеобразная крыша. Проломы в стенах завалены мелкими камнями и мусором, и оставлены узкие калитки, защищающиеся набранными рогатками из брёвен. Все гоблины не помещались внутри и часть их кожано-меховыххалабуд стояли у стен поста.
Мы обследовали всю округу и крыскам-разведчикам удалось найти несколько простых ловушек, поставленных в основном на монстров и зверьё, что давало нам преимущества.
Потом увидели стригу-трупоеда. Нет, это не подданные наследников Ушорана. Это могли быть потомки людей, ушедших в горы и одичавших от голода до такой степени, что стали каннибалами. Всё-таки житьё здесь опасное и спасение своей жизни может выйти очень своеобразно для будущего. Пока был день, они выглядывали из расщелин, в которых прятались. Но если бы они не чуяли трупы, то и не высовывались бы. Что-то произошло? Чего-то ждут? Наверняка это местные обитатели, пирующие на останках оставленных гоблинами жертв. Стриги, заметив крыс, скрылись. Далеко еще до ночи. Если бы дело ночь было, то могли и на нас напасть, хоть всему прочему предпочитают трупы, особенно уже подпорченные или выбивать мозг из костей, что тоже считается лакомством.
Как бы они тут в симбиозе не обитали и эти трупоеды не затявкали, предупреждая о нашем прибытии. Скронк Резак, ТаксельОгнетёс с двумя отрядами стали обходить пост, прячась за камнями, а Струх Шип остался со мной. Мне надо было узнать, что он может сделать как колдун, пусть даже недоучка. Я помню что творили сланны на поле боя, возможности шаманов зверолюдов и если бы эти “техномаги” могли нечто подобное совершить… Ооо! Это было бы великолепно! Я бы тут навёл порядок! Конечно такой, каким я его понимаю.
Чем ближе мы крались, тем лучше стало видно, что гоблины предавались развлечению. Видимо совершили удачный поход или подъедали старые запасы, так как гоблы копошились у стен и повсюду раздавались дикие крики. И если гоблы орали от радости, то кто-то орал от невыносимой боли. И это кричали разумные, хотя порой от муки он уж больно становился на животный, глубинный. Люди кричали во время пыток, кричали перед смертью, и отзвуки эхом расходились в горах.
Я крадусь медленно переставляя руки и ноги, опираясь лишь на большие надёжные валуны, при этом вжимаясь как можно ниже. То тут, то там от ползущих за мной крыс, у которых светились красных их глаза, раздавался стук камней, глухой звон ударов металла о камень, скрежет/лязг частей амуниции. Шумел и я. Это было подобно грохоту, и я каждую секунду ждал, что вот сейчас гоблы очнутся и поднимут тревогу. К счастью для нас, они были заняты.
Метров триста и я уже могу чётко наблюдать за их действиями. Несколько зеленокожих полосовали ножами девушку, отталкивая друг друга от жертвы и вопя от радости каждый раз, когда после их не смертельных, но мучительных режущих ударов она издавала крик. Один из гоблов не выдержал, что его постоянно отпихивают, не дают поиздеваться и всадил нож под рёбра своему товарищу, но тут же был зарезан другими собравшимися посмотреть на развлечение под одобрительное улюлюканье остальных. Потом один из гоблов нанёс особенно сильный удар девушке, перебив артерию и гоблы заторопились к нему с черепами-чашами, подставляя их под хлещущую из ран кровь.
В попытках набрать как можно больше крови они царапали и кусали друг друга, а затем заливали рубиновую жидкость в пасти и жадно глотали содержимое. Пока мы приближались, её ухватили ее за волосы и срезали скальп, и я увидел расстеленные, сушащиеся на камнях трофеи мелких мучителей, которых было уже немало. В стороне на костре жарилось ещё одно насаженное на молодой ствол дерева тело девочки.
С разрушенной башни раздалось шипение, там застучали в железяку, поднимая тревогу. Скрываться нет смысла:
— Вперёд! Бегом! Режь-убивайгоблов!
— Режь-убивай! Режь-убивай! — подхватила волна крыс, гигантскими скачками с камня на камень мчась за мной в сторону мучителей.
Гоблы озирались и действовали кто как — одни шипели, указывая на нас, другие бежали за стены поста, кто-то хватал лук и пробовал выцелить кого-нибудь из нас, кто-то пытался утаскивать какое-то барахло, а ещё одни вытаскивали за волосы голых человеческих женщин, с которыми развлекались.
