И уже на следующее пасмурное утро все кандидаты в “быки” собрались и дружной толпой отправились в один небольшой парк на границе двух районов города — благопристойного и не совсем. Если “парк” это обозначение облагороженного лесного участка для прогулок, то теперь это больше походило на дикий участок леса, среди которого располагался бывший искусственный пруд с камнями, а ныне топкое, заросшее ряской и воняющее гнилью болотце.
Передвижение такой вооруженной толпы конечно же вызвало интерес горожан, а потому тут же нашлись зеваки, которые стали наблюдать как рекруты начали работать. Оцепив весь парк, они спотыкаясь дошли до болотца, а потом по команде Шлица, сорвавшего голос за последние дни, начали копать здоровенную яму, время от времени меняясь. Работа шла ни шатко, ни валко — видно было что мало кому из людей этот труд был в радость. Местные шутили над рекрутами, те посылали шутников подальше. Все расслабились, следя больше за не успевшими уснуть летающимим кровопийцами, которых из-за сырости здесь было особенно много, до тех пор, пока не стали копать канаву со стороны ямы, со временем подошедшую к болотцу. Несколько ударов по оставшейся “перемычке”, и вода потекла в пустую яму, показывая дно бывшего пруда. Показались камни, ветви деревьев, потопленный мусор, кости…
А потом “камни" зашевелились. “Местные” и рекруты во все глаза смотрели за тем, как там на дне перекатываются какие-то три твари, размером с человека.
Гизельхер молодец, быстро справился с собой, начав всех строить:
— Огонь тащите! Второй ряд, багры держите там?
Все отмерли и жадно начали смотреть на гадких тварей:
— Фу, какая мерзость… Щупальца у него там или руки то?
— Не знаю… Мля, зырь какая пасть!
— А эт чё, хвост?
— А ну рты позакрывали, нихера не слышно из-за вас!
Твари хотели зарыться в грязь, но по команде десяток рекрутов с баграми, хлюпая по грязи и подбадривая себя матерками, отправились цеплять тварей острыми крюками.
— Цепляй его уже его!
— Не ссы, бродяга!
— За хвост его держи!
— Сам, сука, спустись и держи! Умный, мля…
Гадины вылезать из грязи не хотели. Безглазые, они отмахивались сильным хвостом, четырьмя лапками и разевали здоровенную пасть, с мелкими, размером с ноготь, но при этом многочисленными зубами.
Кое-как их всё же вытащили, поддев копьями, и уже на берегу порубили на части.
Среди зевак уже стояло довольно много горожан побогаче, а потом подошёл и сам Кочиш. К этому времени внутри осушенного болотца бродили проиграшие по жребию рекруты, давившие маленьких гадин, размером с ладонь взрослого мужчины и передавая на чистую землю человечьи останки.
— Двадцать семь тел вытащили!
— Вот до чего дошли мы при Толенхайме! Но теперь уж мы очистим наш светлый город от всякой дряни! Это только начало!
— Как вы их нашли, херршер?
— Не знаю… Это было скорее наугад. Лёгкий запах гниющего мяса ни с чем не перепутать. И он был такой… густой, что ли. Там явно был труп, и скорее не один.
— Ааа, особенности вашей… Вашего организма.
— Можно и так считать, Гиз.
— А что если мы поделим людей на несколько отрядов и к каждому поставим… эээ…
— Крысу?
— Да! Я не против. Надо только их хорошенько проинструктировать. И выбрать самых толковых. Двое-трое будут, найду.
— Спасибо, херршер!
— Общее дело делаем… Ты уже нашёл способ, как нам вывезти всё добро из города так, чтобы не задавали вопросы?
— Пока ещё нет, но я над этим работаю! С ног валюсь, херршер, верите ли… С этими придурками оказалось не легче, чем когда-то с караванами.
— Привыкай, Гиз. У тебя вся полнота власти над этими людьми — делай что хочешь: пори, вешай, режь языки, но главное держи в узде. Мне не нужны ни заметившие и болтающие о нас люди, ни сброд вместо отряда. Это сложно дело, Гиз, но и награда у тебя большая. Мы можем создать такое, что никому и в голову не приходило. Не забывай об этом, Шлиц.
Помолчали.
— Добудь у бургомистра разрешение входить в дома горожан.
— Это так необходимо?
— Я почуял со стороны некоторых домов странные запахи. Надо бы проверить. Крыс посылать не хочу, наследят. А самому не до того.
— Сделаю, херршер.
Раннее утро. Солнце только пробивается среди ночных тяжёлых туч, чтобы осветить верхушки громоотводов и флюгеров. Маленькая бледная девочка тащит за хвост убитую жирную крысу. Толпа небритых злых мужиков идёт по узким улочкам, посматривая красными от недосыпания глазами по сторонам.
— Мужики, а кто эти в тряпках, закутанные?
— Да слыхал, типа эт... Ну типа они обгоревшие… Ну видали может таких? Пятнами и кожа натянутая? Вот и эти такие, токо полностью! Во…
— Херня твои слова. Мне Маленький Гро сказал, а вы знаете, он фигню не скажет, они все культисты!
— Чего?
— Тайному богу поклоняются! “Чегооо”... Того! И чтобы туда попасть, они уродуют себя! Это чтоб понятно было, что готовы идти до конца! Что типа если себя не жалко, то там уже кому угодно глотку вскроют!
— У, вот же! С такими лучше не связываться.
— А то! Ну их нахер!
