Появлялись интервью с соседями задержанных, которые рассказывали, что часто видели, как в «нехорошую квартирку» заходили люди, которые оттуда уже не возвращались. Находились и «счастливчики», которые рассказывали журналистам, как их тоже хотели заманить и съесть, но они чудом спаслись от каннибалов. Публиковались кадры стеклянных банок с тушёнкой, которую будто бы делали муж и жена из тел своих жертв для личного употребления, а также на продажу. В общем, страсти-мордасти! А главное – сенсация и рейтинги!
Конечно, руководители пресс-служб Следственного комитета и полиции регулярно выступали с опровержением всех этих «фактов», но кто ж им верил! Дескать, скрывают правду от народа, чтобы панику не сеять.
Леденёва сразу же позвонила бывшему оперативнику, с которым долгие годы дружила лично, и попросила помочь ей выйти на неофициальные каналы для получения достоверной информации по делу. Старый друг, с подачи которого было написано немало эксклюзивных материалов, созвонился с оперативниками, которые лично проводили обыск в квартире обвиняемых в убийстве супругов, и перезвонил журналистке:
– В общем, Дашка, не верь во всю эту чушь. Никакой там человеческой тушёнки и семи трупов в подполе. Кроме фрагментов одного расчленённого тела ничего нет, да и то голову и конечности они упаковали и выбросили в мусорный контейнер.
Естественно, Леденёва придерживалась в своих материалах версии официального следствия, чем вызвала недовольство главного редактора. Он предлагал:
– Надо сохранять интригу и раскачивать качели, чтобы держать читателя в напряжении. Вроде бы и съели каннибалы тридцать человек, а вроде бы и не съели. Дескать, «следите за нашими публикациями»!
Дарья заявила, что у неё в журналистике есть имя и авторитет, и она не станет марать первое и терять второе. После чего услышала, что они не сработаются, и сразу же написала заявление по собственному желанию.
В первый момент, конечно, было горько от того, что так внезапно и бесславно закончилась карьера, а также страшно, на что теперь жить. Не на пенсию же, на которую она только что вышла, и которая за тридцать пять лет стажа составила аж целых пятнадцать тысяч рублей!
Однако уже через три дня она неожиданно получила отличное предложение о сотрудничестве и вскоре к нему приступила. Это были не «статейки за копейки», а хорошо оплачиваемая творческая работа, причём, выполнять её было можно, не выходя их дома. Более того, у Дарьи оставалось свободное время для того, чтобы опять начать писать книги, что было очень сложно после полного рабочего дня в редакции.
Когда ей по инерции звонили многочисленные друзья и знакомые из полиции, прокуратуры, судов и Следственного комитета, приглашая на пресс-конференции или предлагая очередные темы для материала, Дарья весело отвечала:
– А я больше в редакции не работаю. Уволили меня!
– За что?
– За непрофессионализм!
Она действительно была счастлива, что наконец-то может посвятить себя любимому делу и писать не на потребу дня, а о вечном. О любви, например!.. Но куда же подевалась её
* * * * *
Ещё через пару дней позвонила Лара и сообщила:
– Есть пикантная подробность про твоего хирурга. Ребята в ходе поквартирного обхода выяснили, что одна из квартир на двенадцатом этаже, откуда он выпал, сдаётся посуточно, в другой живёт молодая девушка, а в третьей – семья. Так вот, супруги рассказали, что их молодая соседка работает в Краевой больнице. Оперативники проверили, и точно. Девушка – врач-ординатор в том самом нейрохирургическом отделении!
– Слушай, а ведь я её помню! Лизой зовут. Она заходила в нашу палату в первый вечер, когда мы только поступили в больницу. Такая маленькая, хрупкая, черноволосая, глазищи на пол лица, что-то есть в ней восточное, возможно, черкесская кровь. Спрашивала о нашем самочувствии, а на вопросы отвечала быстро, чётко, медицинскими терминами сыпала… Таких называют «отличницами».
– Ну вот, эта отличница взяла неделю в счёт отпуска и улетела на Кипр отмечать свой день рождения, на днях вернётся. Но о каких-либо личных отношениях хирурга с этой девицей неизвестно, напротив, его характеризуют как примерного семьянина. Да и соседи по площадке этой девушки никогда не видели, чтобы он появлялся в доме.
– Надо же, как прикольно, – поражённо выдохнула Даша. – Получается, что у Нагаева несчастная любовь была? Тайно вздыхал по молодой девице, и вот она улетела на Кипр, возможно, со своим парнем, а отвергнутый мужчина пришёл на её этаж и покончил с собой?
– Не знаю, что уж там у него было на личном фронте, но эта девица уж точно его с этажа не скидывала. Проверку по материалу и так уже с трёх дней до десяти продлили, так что, скорее всего, скоро вынесут постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.
– Сообщишь тогда?
– Конечно. Кстати, ты свои дверные замки сменила?
– Нет, никак не соберусь. То я куда-нибудь уеду, то Махран допоздна ремонтными работами занят, он сейчас в загородном доме депутата Гордумы трудится.