– Даша написала книгу по диетологии в соавторстве с кандидатом медицинских наук, – заметила Люся, но актрису это не остановило, и она продолжила разглагольствовать о полезных продуктах и режиме питания.
– Так вам пришлось после сброса веса весь гардероб сменить? – спросила Даша.
– Почему же? Я какая была в объёмах, такая и осталась. Просто вышли шлаки и токсины, и сразу стало легко, хожу, как летаю!
Поддерживать или опровергать эту антинаучную чушь Дарья не стала и принялась убирать со стола посуду.
Вечером она нарезала яблоки, шинковала и тушила овощи, пока Люся одновременно жарила котлеты и готовила тесто для «шарлотки». Актриса пребывала на прогулке, и у подруг было время перемолоть ей косточки.
– Откуда она взялась, эта дворянка? – спросила Дарья.
– Саша сказал, что это подруга его бывшей жены. Елена попросилась к нему в дом на пару дней, потом должна была съехать на съёмную квартиру, но живёт уже неделю, продукты не покупает и, похоже, никуда не собирается.
Актриса не собиралась также помогать по хозяйству. Пока Дарья с Люсей накрывали на стол, раскладывали еду по тарелкам, а потом собирали грязную посуду, она сидела с томным видом, уставившись в свой телефон, издающий протяжные звуки заунывных мелодий. Сладкая окрошка без картошки – это всё, что дворянка сделала до их приезда, передав кухонную эстафету новым гостьям, с которыми вела себя как прима со старлетками.
– Я больше так не могу, я ей всё выскажу, – шептала Люся на второй день пребывания Даше, пока та курила на веранде.
– Не хочется скандала. Саша твой друг, и мы гости в его доме, придётся как-то потерпеть, – примирительно-просительным тоном сказала Леденёва, но не выдержала первой.
Александр и Люсьена уже в девять вечера разошлись по своим комнатам, потому как были жаворонками, вставали в пять утра и уезжали кататься по Пионерскому проспекту на велосипедах, а Дарья осталась в кухне. Заставить себя подняться рано утром даже ради похода на море, в котором всё равно из-за шторма купаться нельзя, она была не в состоянии, и потому позволяла себе роскошь поздно ложиться.
Вернулась актриса, рассказавшая, что ходила в гости к знакомым. Она была явно подшофе, присела за стол и спросила:
– А что вы пьёте?
– Виноградный спирт. Разбавляю виноградным же соком.
– О, как интересно! Вы меня удивили. Я такого никогда не пробовала.
Дарья налила дворянке в винный бокал спирта и сока и подала на тарелке вымытые персики, которые купила на ярмарке по пути в Анапу. И напиток, и фрукты пришлись актрисе по вкусу. Она принялась уничтожать и то, и другое, вдохновенно при этом произнося:
– Какие всё же есть на земле особые места. Вот море. От него исходит такая особая энергетика! Или приедешь в Болдино, в Пушкинские места. Такая энергетика!
Действуя по принципу,
– Совершенно с вами согласна. Вот приедешь в Ясную Поляну, где творил Лев Толстой. Это же с ума сойти, красота какая! Или Константиново. Берега Оки, заливные луга, есенинские места… такая энергетика!
Елена сначала взглянула подозрительно, но, по-видимому, сочла, что собеседница говорит вполне искренне, и подняла бокал:
– За это и выпьем! – И принялась за очередной персик, последний, остававшийся в тарелке.
– Я на перекур, – объявила Дарья, – вышла на веранду, обошла вокруг дома и влезла в окно своей спальни.
Ей захотелось узнать, с кем она вообще имеет дело. Может быть, с конца восемнадцатого по начало двадцатого века Нижний Новгород и являлся третьей, а то и второй театральной столицей Российской империи, но на сегодняшний день Леденёвой о славном драматическом театре ничего не было известно. Не знала она и фамилии гостившей у Александра подруги его бывшей жены. Любительница детективов вошла на сайт театра и среди фотографий членов труппы быстро распознала Елену, после чего прочла в областной газете хвалебный панегирик – интервью по поводу двадцатипятилетия её сценической деятельности.
Выйдя на берег моря в восемь утра, Дарья скинула лёгкий сарафан, сняла шлёпки, увидела прогуливающихся вдоль пенной кромки штормового моря Люсьену и Александра, и пошла к ним. Мужчина сказал, что ему пора, и оставил подруг одних.
– Я вчера почитала в Инете про нашу дворянку, – сообщила Даша, медленно бредя по щиколотку в воде и с наслаждением увязая ногами в песке, усеянном мелкими ракушками.
– И что? Она заслуженная артистка, или народная?
– Как пишет местная пресса, замечательная и характерная. Званий никаких.
– Зато гонора! Даш, а куда ты персики положила? Я сегодня хотела на завтрак один в творог покрошить, и не нашла.
– Елена их вчера на ночь съела.
– Что, все? Весь килограмм? – поразилась Люся.
– Ага! И шарлотку доела тоже. Я тебе больше скажу. Она ещё выпила грамм сто виноградного спирта. В эквиваленте это почти полбутылки водки. Отметьте, это та особа благородного происхождения, которая высказывалась о вреде крепкого алкоголя и всяческих фруктов в принципе.