И все же девушка пыталась себя убедить, что мужчина будет доволен своим выбором. Всегда будет гадать, что могло бы быть, но тем не менее счастливо проведет отпущенные ему годы. А это чего-то да стоило.
Арис отошел от сарая и прижался к ней так близко, что она почувствовала, как поднимается и опускается его грудь. Его взгляд скользнул вниз по ее телу, оценивая их положение, прежде чем посмотреть ей в глаза.
– В последние дни я много думал о страхе, – начал он. – О том, что даже я становлюсь его жертвой. Возможно, я опрометчив в своих суждениях; со стороны всегда виднее. Легко смотреть на человека, как на шахматную фигуру, и точно знать, где разместить его на доске. – Он осторожно поднял руку и приложил ладонь к ее щеке. Блайт замерла под его прикосновением, не смея вздохнуть, опасаясь, что это может его спугнуть.
– Но когда сам становишься такой фигурой, видишь только то, что перед тобой. В течение многих лет я горевал по каждой душе, которая склонялась перед своим страхом. Но вот теперь я чувствую, что это чувство управляет и мной. Ты околдовала меня, Роза, и это меня пугает.
Блайт отказывалась верить своему сердцу. Хотела и дальше презирать мужчину, которого желало ее тело. Было бы намного проще, если бы он так и не узнал правду об ее истинной сущности.
Она тоже испытывала ужас, но не могла совладать со сладкими мыслями о том, каково было бы отбросить все страхи и поддаться желанию прижаться к нему. Отдать всю себя, тело и душу, мужчине, который это оценит.
На этот раз Блайт не позволила страху остановить ее. Признала его, но не склонилась и коснулась губами Ариса.
Поначалу их поцелуй был робким, нерешительным, пальцы мужчины скользнули по изгибу ее талии. Только когда поцелуй стал глубже, его хватка усилилась, и в конце концов его пальцы вцепились в платье, прижимая девушку к себе с отчаянным желанием.
Блайт осыпала нежными поцелуями его шею.
– Ты всегда такой собранный. Такой безупречный. Но мне нравится видеть тебя без маски. – Блайт ахнула, когда он приподнял ее за бедра и прижал к сараю.
– Ладно, Роза. – Его голос звучал хрипло, с таким сильным акцентом, какого она никогда не слышала. – Сорви с меня все маски.
Его рука медленно двигалась вверх по пылающей коже ее бедра, и внезапно они оказались в комнате, которая, как Блайт сразу поняла, принадлежала Арису.
Тут не было полуночных озер. Ни созвездий, располагавшихся так низко, чтобы она могла протянуть руку и выхватить одно из них с неба. Обстановка скорее напоминала магазин. Одна позолоченная стена была заставлена бесчисленными безделушками – диковинными монетами, стопками журналов в кожаных переплетах, вазами, кажется, вылепленными в незапамятные времена… Другая стена была полностью сделана из мозаики. Она заливала комнату радугой рассеянного света, когда полуденное солнце проникало сквозь нее. А в центре стояла сказочная кровать с деревом вистерии вместо спинки, уходящим под потолок и нависающим, словно балдахин. Арис усадил ее на покрывало, и лепесток упал рядом с девушкой.
Блайт и подумать не могла, что его комната произведет на нее такой гипнотизирующий эффект. Но, с другой стороны, Арис всегда ее удивлял.
– Мы можем остановиться, – прошептал он, и Блайт подумала, испытывает ли он тот же страх, что сковывал ее. Страх, который шептал, что она слишком худая. Слишком костлявая. Что она не сравнится с его бывшей женой. И что все это плохая затея.
Но тут она вспомнила о певце – о мечте, которую он лелеял, но боялся воплотить – и похоронила все сомнения.
Она хотела его. Хотела
И теперь девушка поняла – все это время она ждала Ариса.
Он снял с нее сорочку, а она с него тунику, слой за слоем, пока они не остались обнажены. Ее дыхание участилось, когда их тела соприкоснулись, спина выгнулась, пока она наслаждалась его прикосновениями, скользящими по телу руками, сжимавшими ее крепко и уверенно, а не как хрупкую статуэтку. Блайт наслаждалась ритмом его бедер и тем, как каждый его толчок срывал наслаждение с ее губ. Золотые нити опутали ее запястья, пригвоздив к кровати.
Проведя большим пальцем мимо пупка к самому чувствительному месту, Арис спросил:
– Все еще ненавидишь меня, Роза?
– Не будь таким самоуверенным, – прошептала ему на ухо Блайт.
Его смех был низким, завораживающим, и, когда он вошел глубже, она оказалась на грани.
Блайт полностью отдалась ему. И не было ни страха. Ни сомнений.
Именно
Здесь, с Арисом, все было так естественно и правильно.
Больше всего на свете Арис ненавидел, когда задевали его гордость.
