Элайджа следовал за ним по пятам, когда Арис открыл дверь и увидел сидевшую на стуле Блайт в светлом муслиновом платье. Она улыбнулась, когда они вошли, но даже красивое платье и уложенные волосы не могли скрыть мешки под глазами и выпирающие из-под кожи скулы. Не имело значения, сколько времени она потратила на то, чтобы казаться здоровой; Блайт не могла скрыть правду, от которой у Элайджи потемнело в глазах.
Арис слишком хорошо знал, что бывает, когда наступает Хаос. Знал о бедствиях, которые обрушивались на мир, и о жизнях, которые безжалостно уносились, когда нарушалось равновесие. Это случилось с Милой, когда Ангел смерти пытался сохранить ей жизнь много лет назад, а теперь на очереди была Блайт.
Но почему?
Элайджа в три больших шага преодолел расстояние, отделяющее его от дочери, но когда попытался взять ее за руку, она только отмахнулась.
– Я вполне здорова, не стоит беспокоиться, – заявила Блайт, рассеянно ковыряя ногти. – Я ценю ваше беспокойство, но со мной не нужно нянчиться.
Это была ложь. Два месяца, проведенные под одной крышей, позволили Року судьбы легко усвоить ее манеру поведения. Арису достаточно было взглянуть на кожу ее пальцев, чтобы понять правду.
– Тебе нужен отдых, – сказал он. Прядь волос угрожала упасть ей на лицо. Как бы ему ни хотелось протянуть руку и заправить прядь ее девушке за ухо, он сдержался, стиснув зубы, когда это сделал Элайджа.
– Я могу отвезти тебя в Торн-Гров, – предложил отец дочери. – Тебе будет спокойнее там, где нам уже удалось тебя вылечить.
– Она не была так больна, пока не
После смерти Милы он далеко не первый раз испытывал физическое влечение, но в его отношениях с Блайт крылось нечто большее. И перед лицом правды у Ариса не было ни единого шанса.
– Она останется в Вистерии, где я смогу присматривать за ней. – Арис подошел ближе, говоря шепотом, предназначенным только для Элайджи. – Пусть она пытается убедить нас в обратном, но мы оба знаем, что она нездорова. В Торн-Гров слишком много людей. Слишком много событий. И если я хоть немного знаю вашу дочь, то уверен, она не ослабит бдительности рядом с вами, Элайджа. Она не сможет отдыхать, потому что не захочет, чтобы вы видели ее боль.
Долгое время Элайджа ничего не говорил, ковыряя ногти, прямо как дочь. Чем дольше Арис наблюдал за ними, тем больше понимал, насколько они похожи. Внутри каждого из них скрывался целый фейерверк, который только и ждал малейшей искры. Глаза мужчины вспыхнули, когда он посмотрел на зятя, но Арис не дрогнул, пока пламя в них не погасло.
– Я не хочу оставлять ее, – прошептал он, и эти слова прозвучали так, словно душа его была разбита вдребезги.
Арис не понимал, почему вообще пытается договориться с этим человеком. Он мог позволить своим нитям обвиться вокруг Элайджи и вышвырнуть его из Вистерии. Мог проникнуть в голову и заставить доверять ему безоговорочно. Но он пообещал Блайт не трогать Элайджу, и хотя не давал настоящей клятвы, все равно сомневался, что сможет использовать против него свои силы. Пусть это приводило его в бешенство, но он поймал себя на мысли, что хочет произвести впечатление на Элайджу Хоторна. Даже больше, он хочет
Было что-то трогательное в том, насколько Арис пал духом.
Он подошел ближе, взял Элайджу за руку и низко склонил голову.
– Я позабочусь о вашей дочери, Элайджа. Клянусь жизнью.
О, он говорил искренне. Несмотря на противоречивые чувства и ужас от осознания происходящего, Арис говорил правду. Он найдет Хаос и сожжет ее заживо, если потребуется.
Элайджа, должно быть, тоже почувствовал эту искренность, потому что не смог отстраниться.
Элайдже потребовалось еще десять минут, чтобы попрощаться и убедиться, что Блайт не упадет в обморок на месте, прежде чем он заставил себя уйти. Когда дверь за ним закрылась, Блайт плюхнулась на свое место с самым глубоким вздохом, который Арис когда-либо слышал. Как он и ожидал, она почти сразу уткнулась лицом в подушки, ее изнеможение стало куда более очевидным, когда ее отец покинул дворец. Арис решил, что она была даже лучшей лгуньей, чем он думал.
– Он ушел? – спросила девушка, задыхаясь, хотя распласталась на диване, замаскировавшись под одну из подушек.
– Ушел, – эхом отозвался Арис, усаживаясь рядом с ней. Несмотря на маленький рост, она каким-то образом заняла весь диван, оставив ему только край. – Ты должна попытаться…
– Только заикнись про отдых, и я вырву тебе язык. – Серьезность угрозы заставила его замолчать. – Я знаю, что произойдет, если я останусь в постели, пока болею. Однажды я привыкну к этому и буду целыми днями смотреть в потолок и ждать, когда твой брат придет за мной.
От этой мысли у Ариса скривились губы.
– Я не собирался предлагать тебе это, – солгал он. – А лишь хотел, чтобы ты рассказала, как на самом деле себя чувствуешь и как хотела бы провести сегодняшний день.
