– Мы далеко на севере, в городке под названием Хатено, – пояснил Арис, пригибаясь под карнизами и ведя ее по небольшому переулку, где между отдельными камнями пробивалась трава. Казалось, что однажды кто-то попытался превратить улицы в мощеные дорожки, но бросил это занятие на полпути. Блайт ступала осторожно, не желая растоптать молодую поросль.
– Ты часто бывал здесь? – спросила она, стараясь не отставать от Ариса, который уверенно ориентировался в лабиринте улиц. – Похоже, ты хорошо знаешь город.
Они направлялись к фермерским угодьям. Каждый шаг разжигал в груди Блайт пламя, а щеки вспыхивали от малейшего напряжения.
– Я сплел судьбы всех, кто здесь жил, – улыбнулся Арис, предлагая Блайт руку. – И поэтому знаю эти улицы так же хорошо, как если бы родился и вырос на них. За последние годы я приезжал сюда раз или два, но деревня маленькая, и я не хотел привлекать к себе внимание.
Зная Ариса, Блайт предположила, что он собирается показать ей что-то действительно примечательное, раз это вызвало у него такой интерес. Девушка крепче сжала его руку, жалея, что не в силах ускорить шаг. Однако, учитывая обстоятельства, ей повезло, что она вообще смогла встать с кровати. Блайт дышала медленно и старалась не подавать виду, насколько запыхалась и как распухли ее лодыжки. Ноги горели от напряжения, и, хотя она знала, что разумнее было бы остаться в постели, Блайт не могла этого вынести. Она будет
Арис помогал ей перебираться через холмы, усеянные стадами скота. И терпеливо ждал, пока Блайт перегладит всех и каждого, звонко смеясь, когда за ними последовало небольшое стадо овец. Вскоре они с Арисом наткнулись на несколько ветхих строений, одно из которых оказалось маленьким домиком, а другое – большим сараем с наполовину покосившейся от непогоды крышей.
Когда она приблизилась, мир затих. Настолько, что ей показалось, будто все вокруг застыло, чтобы послушать доносившуюся оттуда песню. Музыка не походила ни на что из того, что она когда-либо слышала, а голос был мелодичным и свободным, как летний ручей.
– Что это? – прошептала Блайт, когда Арис притянул ее ближе, направляя к голосу, льющемуся из пустоты. Блайт могла бы провести здесь вечность, застыв на месте, потерявшись во времени, пока человек внутри продолжал петь. До сих пор она не верила в ангелов, но разве голос обычного человека мог звучать так чарующе?
Арис указал на небольшое отверстие в стене, и Блайт прижалась к нему, чтобы заглянуть внутрь. Там было слишком темно, но ей удалось разглядеть мужчину, который, напевая, сгребал вилами сено. Похоже, только овцы следовали за ним и время от времени радостно блеяли, но в остальном он был одинок. И Блайт никак не могла понять, как такое могло случиться.
Этот голос должен заполнять театры, о нем должны писать все газеты мира.
– Именно его мы пришли послушать. – Арис обнял ее за талию и притянул ближе. И Блайт попыталась не обращать внимания на то, как у нее перехватило дыхание от его прикосновения.
– Он невероятен, – сказала девушка, хотя этим словом вряд ли можно было описать талант человека. Он легко переключился на новую песню, которая напомнила о летнем солнце на ее коже. Местный язык был ей незнаком, но в словах нужды не было, когда эмоции переполняли каждый вдох. – Его место на сцене.
Арис тихо хмыкнул.
– Он мечтает об этом. Иногда он задумывается, каково это – петь в свете прожекторов перед многотысячной толпой. Он проскальзывает в свой сарай и представляет, что это театр, заполненный людьми, которые заплатили за право послушать его. В другие ночи он задается вопросом, стоит ли превращать свое увлечение в работу, менять свою жизнь и жизнь семьи, чтобы следовать за мечтой. Ему нравится это место, простая жизнь и здешние люди. Кто знает, какое будущее его ждет, если он решится рискнуть?
Казалось несправедливым, что Блайт получила возможность услышать голос этого человека, тогда как остальной мир был лишен этого.
– И что он решит? – настаивала она, отчаянно желая знать. – Рискнет ли?
Прошло немало времени, прежде чем Арис ответил, потому что и его внимание, и внимание Блайт было захвачено невероятным крещендо. Она не замечала влаги на щеках, пока Арис не провел по коже большим пальцем, смахивая слезы.
– Он останется здесь, – прошептал он, и между ними воцарилась тишина. – Он мог бы покорить мир, если бы захотел, но предпочтет синицу в руках. Страх не позволит ему рискнуть, как это бывает со многими.
Каждое слово было для Блайт ударом под дых.
– Но ведь он может передумать?
– Зачем ему это? Здесь у него будет счастливая жизнь, а ты сама доказывала мне, что простая жизнь – это замечательно.
Ее сердце замерло при этих словах. Она действительно в это верила, но когда мужчина перестал петь, в душе образовалась пустота.
Она сжала руку Ариса, понимая теперь, что он имел в виду несколько недель назад, когда был так недоволен одним из своих гобеленов. Тяжело смотреть, как страх мешает проявлять себя талантливым людям.
