3) резкому повышению результативности работы компьютеров, связанных сетью (последнее, в свою очередь, было обусловлено прорывами в микроэлектронике и программном обеспечении). Кроме того, компьютерные интерактивные системы, к тому времени преимущественно ограниченные локальными сетями, начали функционировать на глобальном уровне, а компьютерная парадигма сдвинулась от простой связи электронно–вычислительных машин к их общей, одновременной работе безотносительно к местонахождению интерактивных партнеров.
Эти и прочие достижения в информационной технологии позволили в последнем десятилетии XX в. сложиться и утвердиться в мировом масштабе полностью интерактивным, основанным на компьютерах, гибким и динамическим процессам управления, производства и распределения, что предусматривало одновременное (в режиме реального времени) сотрудничество разных фирм и подразделений таких фирм, в каком бы уголке планеты они ни находились. Резонанс между организационными требованиями и возможностями новых информационно–коммуникационных технологий обусловил тот кумулятивный эффект, который определил на рубеже XX и XXI в. контуры глобально–информатизационно–сетевой экономики.
Компьютерные технологии, позволяющие мгновенно создавать, превращать и транслировать информацию, способствуют интеграции финансовых рынков, благодаря чему представители наиболее развитых в экономическом и технологическом отношении богатейших стран мира научились приумножать богатства независимо от материального производства. Появился капитал, способный сам по себе, вне обслуживания движения товаров, услуг и информации, «делать» деньги. Как следствие — международная финансовая система превратилась в главный фактор мировых экономических кризисов.
Начало работы транснациональных корпораций по сетевому принципу определило, как показал американский исследователь Д. Эрнст, новые формы конкурентного преимущества флагманов мирового производства. Качественно повысив возможности тех, кто включился в сеть, последняя сделала практически невозможным самостоятельный выход на мировой рынок новых игроков и принципиально ограничила возможности даже больших, раньше вполне конкурентоспособных корпораций поспевать за новыми технологическими изменениями. Уже в первой половине 1990‑х гг. эти тенденции выразительно заявили о себе в областях автомобилестроения и электроники. Большая часть активности в ведущих областях мировой экономики (первыми тут были отмеченные две) оказалась организованной вокруг 5 разных типов сетей: 1) сети поставщиков; 2) сети производителей; 3) потребительской сети; 4) коалиции по стандартам; 5) сети технологической кооперации618.
Сегодня сетевой охват сфер производства и рынков в глобальном масштабе становится практически необъятным. При этом сети через огромное количество связей, прежде всего информационного плана, создают глобальную сеть сетей, бесчисленным количеством цепочек опутывающую человечество. В результате международная система сетей корпораций и фирм становится базовой организационной формой информационально–глобальной экономики. Она все большее напоминает определенную глобальную, построенную по сетевому принципу, над–корпорацию, в пределах которой на пространстве всего Земного шара происходит беспрерывное движение информации, капиталов, услуг, сырья и товаров, которые берутся из разнообразнейших источников по всему миру.
Поэтому можно согласиться с выводом М. Кастельса, согласно которому новыми и базовыми элементами информационально–глобальной экономики являются прежде всего деловые сети в их разнообразнейших формах и разных контекстах, производные от разных, хотя и перекрещивающихся, социокультурных основ619. Семейные сети в китайском обществе и на севере Италии; предпринимательские сети, которые вырастают в технологических питомниках в инновационной среде, как в Селиконовой долине в США; иерархические коммунальные сети типа японских «кейрецу»; организационные сети децентрализованных корпорационных единиц, производные от ранее вертикально интегрированных корпораций, вынужденных адаптироваться к новым условиям; сети, которые возникают вследствие стратегических альянсов между корпорациями.
Но эти деловые сети могут функционировать лишь при наличии соответствующего информационно–технологического инструментария, созданного, в целом, к началу 1990‑х гг. В него входят: новые телекоммуникационные сети; новые мощные настольные компьютеры; новое саморазвивающееся программное обеспечение; новые мобильные коммуникационные устройства, которые мгновенно осуществляют связь с любым местом на планете; в конце концов, — новое поколение работников, объединенных вокруг общих задач и способных общаться единым, цифровым языком.
