По данным по США и другим наиболее развитым и богатым странам мира, на рубеже XX–XXI вв. в структуре занятости наблюдаются такие изменения:
1) сокращаются рабочие места в сельском хозяйстве;
2) продолжает снижаться занятость в промышленности, хотя и не такими быстрыми темпами, как в сельскохозяйственной сфере; эта тенденция будет, как предусматривают, иметь место до того времени, пока потребности промышленности не будут удовлетворяться сугубо кадровым ядром высококвалифицированных рабочих и техников;
3) наблюдается быстрое возрастание занятости в сферах предоставления услуг производителям (куда перетекает большая часть прежней занятости в промышленности), здравоохранения и образования, приобретающих в жизни общества все большее значение;
4) категория людей, занятых в сферах малоквалифицированного труда, в новой экономике продолжает увеличиваться за счет торговли и разнообразных услуг, которые не предусматривают использования информационных технологий626.
Таким образом, в наиболее развитых и богатых странах наблюдается усиление поляризации в структуре занятости, хотя, как отмечают специалисты, возрастание численности и процента высококвалифицированных служащих проходит скорее, чем полуквалифицированных работников сферы услуг, на транспорте и в строительстве. Но во многих, если не в большинстве стран мира, наблюдаем и совершенно другую картину, о чем пойдет речь в следующих главах. Аналогичным образом в течение последней четверти XX в. в США и многих других высокоразвитых странах (не говоря уже об остальном мире) наблюдалась поляризация в распределении доходов, что было отмечено в западных научных изданиях627.
Итак, сетевая структура, даже в наиболее развитых и богатых странах, определяет жизнь ведущих ее работников и функционеров, но далеко не всех членов общества. Тем более это касается распределения доходов. А если мы будем держать в своем воображении глобализированный мир как целостность, то увидим эти противоречия в несоизмеримо большем масштабе.
Сеть информационных, бизнесовых, личных и любых других связей паутиной опутывает поверхность планеты. Но, вместе с тем, значительная часть людей и в наиболее развитых странах, не говоря уже об абсолютном большинстве людей во всем мире, не имеют к ней никакого непосредственного отношения. Иначе говоря, как в мировой экономике, так и в глобальном обществе видим, так сказать, два уровня: глобально–информационно–сетевой и традиционный, где жизнь плывет в соответствии со старыми нормами и обычаями, большей или меньшей мерой реагируя тем или иным образом на вмешательство со стороны всемирной паутины транснациональных связей и отношений.
Другая сторона противоречивой природы глобально–информационносетевого общества касается взаимоотношений между отдельными суверенными государствами и транснациональными экономическими структурами. В течение последней трети XX в. в мире впечатляюще выросла роль ТНК. Уже в первой половине 70‑х гг. американские исследователи констатировали, что последние — это новое явление, вызванное потребностями современной эпохи, тогда как национальное государство, которое крепко держится за старые представления, не соответствует условиям нового, сложного, интегрированного мира628. Как показало время, противоречие между ТНК и национальными государствами имеет тенденцию возрастать.
Сегодня годовой оборот ТНК, которые входят в число 500 мощнейших корпораций планеты (ныне они обеспечивают четверть мирового производства, а влияют на значительно большую его часть), превышает валовой национальный продукт многих обычных государств. Такие компании, используя разнообразные средства влияния, часто определяют политику отдельных государств, создают на их территориях собственные структуры безопасности, обеспечивают своим работникам социальную защиту и т. п. Другими словами, они частично принимают на себя функции, традиционно присущие государственным институтам629.
Ситуация обостряется в условиях утверждения глобально–сетевой системы мировой экономики. Границы контроля и влияния отдельных транснациональных сетей накладываются на политическую карту мира и решительно преодолевают государственные границы. Национальные государства не нужны транснациональным компаниям, тем более, если те структурируются по сетевому принципу. В лучшем случае, последние могут мириться с ними как с местными администрациями, которые выполняют необходимые функции жизнеобеспечения населения и поддержания порядка на подконтрольной им территориях.
